Дни мародёров

-Joy-

«Уже лучше...»

Ремус уже обрадовался и воспрял духом, как вдруг его мыслительную работу прервал внезапный гром:

— Ну-ка стоять!

Он замер как вкопанный.

— Повернись. И подними то, что у тебя в руках!

Ремус очень медленно обернул своё бешено скачущее сердце в онемевшем теле и повыше приподнял сверток.

Хвойный лес вокруг него вдруг ожил и превратился в человеческие фигуры. Все они были облачены в зеленые и древесные мантии, капюшоны скрывали их лица, так что Ремус успел увидеть только пару небритых подбородков. Из их плечей

тянулись вверх самые настоящие ветки, они двигались бесшумно, как кошки и самое жуткое — почти все они держаи Ремуса на прицеле волшебных палочек, арбалетов и луков.

— Так-так-так, — произнес знакомый мужской голос и Ремус неприятно вздрогнул, узнав в охотнике вчерашнего знакомого. — Снова любитель собак...и где же твоя псинка и твой чокнутый дружок? — охотник опустил лук, снял капюшон и на Ремуса взглянуло волевое, но вполне доброе лицо с синяком под глазом. Он подошел ближе и на Ремуса пахнуло хвоей, дымом, шерстью и потом. — Ну и что ты тут делаешь сегодня на закате? Выгуливаешь своих хомячков?

Все засмеялись.

— Я ищу профессора Грей, — твердо сказал Ремус, бесстрашно глядя в серые глаза охотника на оборотней. — У меня к ней важное дело.

— Слыхали? «Профессора», — охотник зацепил большими пальцами за пояс, увешанный ножами и сумками, и оглянулся на друзей. — Боюсь, «профессор» Грей сейчас на другом конце леса и она очень занята. Как и мы все, между прочим, так что говори, что тебе надо, если не хочешь, чтобы я снова отвел тебя в школу, малыш.

— Это вас не касается. Она — твой босс? — Ремус все не опускал взгляд. — Мой тоже. Ты знаешь, она может рассердиться, если из-за тебя я не передам ей...кое-что. Так что позови её, или нам всем будет плохо.

Ремус и сам удивился, откуда в его голосе вдруг взялось столько силы. Обычно он не разговаривал так с теми, кто старше него. Но сейчас он почему-то не испытывал ни малейшего страха, наоборот, его охватила злость, ведь именно сейчас, когда он переборол столько волнения и страха, добираясь сюда, между ним и Валери вдруг встал этот двухметровый лукотрус.

Охотника же его слова взяли за живое — похоже он в самом деле понимал, что Валери может рассердиться. Он хмыкнул, бросил на Ремуса прищуренный взгляд, а потом вдруг поднес ко рту руку, сложенную рупором и издал странный, курлыкающий звук.

Ремус подумал — как это глупо — звать её так, когда она «на другом конце леса», но тут внезапно совсем рядом раздался треск — Ремус порывисто обернулся и увидел, как Валери стремительно идет к ним. Как и все, она была одета в шерстяную мантию, на глазах меняющую цвет из серого в зеленый. На ногах у неё были все те же, грубые охотничьи сапоги, лицо её, не то специально, не то случайно было измазано грязью, волосы, которые она на уроках носила туго собранными в пучок, растрепались — в них запуталась паутина. Только глаза, которые всегда как— будто видели Ремуса насквозь, горели на её лицо остро и пронзительно.

— Какого черта, Дирборн, я просила не отвлекать меня по пустякам! — голос у неё был сорванный и сиплый. Похоже она простыла. Она подошла ближе и

Ремус почувствовал, что пахнет от неё примерно так же, как и от её напарника, только это не отвратило его, а наоборот — у него по спине вдруг побежали какие-то нездоровые, горячие мурашки. — По какому поводу все бросили поиск? И где, мать его, носит твоего паршивого дружка, где этот вшивый Макнейер?! Какого хера он уволок с собой карту леса, я же приказывала, я приказывала всегда оставлять её в лаге... — она заметила Ремуса и осеклась. Пауза. Сердце пропустило удар. — Люпин?! — она миновала своих коллег и подошла к Ремусу. — Ты что здесь забыл?

Какая-то часть сознания Ремуса, отвечающая за рациональность и хранящая в себе все заготовленные слова, вдруг сузилась до точки и он не смог вспомнить ровным счетом ничего.

Поэтому следующее он произнес, совершенно не думая:

— Вас...

Дирборн и остальные оглушительно заржали.

— Тихо! — коротко приказала Валери, коснувшись подбородком своего плеча. Ресницы её взлетели, взгляд хищно впился в деревья. — Все по своим маршрутам! И найдите мне Макнейера! Меня хорошо слышно?!

— Да, мэм, — обронил Дирборн, неприятно выделив последнее слово, после чего охотники разошлись, тем же таинственным образом растворяясь среди растительности.

Они остались наедине.

Повисла такая тишина, что можно было услышать, как темнота опускается на деревья.

— Ну и что ты хотел? — её голос стал чуть мягче, но звучал всё так же резко. Ремус невольно почувствовал себя одним из её подчиненных.

Ремус снова попытался воззвать к своим заготовкам, но они вдруг показались ему необычайно глупыми и детскими. Он не знал, что сказать, а Валери смотрела на него и он прямо чувствовал, слышал, как ускользает её терпение. Поэтому он просто поднял свой сверток и сорвал с него ткань.

— Это вам, — и он протянул ей лук.

Валери подняла брови, взглянув на оружие... а потом чуть закатила глаза и глубоко вздохнула, переступив с места на место.

— Так... Люпин, послушай меня внимательно: у меня нет времени на эти глупости. Забирай это и иди в школу, у тебя будут неприятности.

— Хорошо, я сейчас уйду, — Ремус не опускал руку, глядя Валери прямо в глаза и не отпуская её раздраженного взгляда. — Но я сделал его для вас. И пришел сюда, чтобы отдать его вам.

Валери зачесала все волосы назад, явно пытаясь придумать, как бы его быстрее отослать. Ремус увидел, что её ладонь, узкая, изящная, перевязана грубой, окровавленной тряпкой.

Это была мелочь, но его словно подбросило.

— Если хотите — выбросьте его. Но вам действительно нужно оружие, — мягко сказал он, опуская руку.

— Послушай, Люпин... — она облизала губы, глядя себе под ноги. — Я ценю твою заботу, но... мой лук не был просто оружием. Он был особенностью, ценностью, памятью, он был важен для меня... и ни один другой его не заменит. Понимаешь? Поэтому...

— Этот лук тоже особенный, — запротестовал Ремус. — Я вырезал его из лощины, растущей над могилой Годрика Гриффиндора...