Дни мародёров

-Joy-

Точнее, говорить вслух не было нужды.

— Вернемся в зал? — спросила она после небольшой паузы, не рискуя посмотреть ему в глаза.

— Нет, — отрезал Сириус, глядя в свою очередь прямо на нее.

— Тогда может быть... проводишь меня?

— Спасибо тебе, Блэк, — молвила она, перед тем как уйти, обернувшись к нему на лестнице, ведущей в подземелья. — У меня никогда не было такого дня рождения.

— Я ничего не сделал, — хмыкнул Сириус.

— Сделал, — серьезно сказала она. — И я хочу тебя

отблагодарить за это.

— Так благодари, — усмехнулся он.

Малфой шагнула к нему, сверкая в темноте влажными глазами.

— Друзья ведь... тоже иногда это делают? — прошептала она, сжимая отвороты его рубашки, миг — и Сириус как будто с головой погрузился в облако.

Что это за чертовщина, в конце концов... ведь он целовался с сотней девчонок, наверное... но никогда не чувствовал такое.

Как будто его до краев заполнили огнем.

Он почувствовал, как она начала отстраняться, и только крепче обхватил ее. Еще на минутку она сдалась, снова обнимая его за шею, а потом очень медленно отступила назад, назад, вниз по ступенькам, разрывая объятия, но не поцелуй.

В конце концов Сириус поцеловал ее напоследок легко, словно целовал сестру, и отпустил.

— Спокойной ночи, Блэк, — проговорила она так, словно ничего не случилось.

Сириус промолчал. Снова у него внутри дрались мантикоры — теперь уже не на жизнь, а на смерть.

Она улыбнулась ему напоследок, развернулась и пошла вниз.

Его хватило всего на пару секунд.

Вторая мантикора с ревом разорвала в клочья первую.

Саданув по стене кулаком, Сириус сбежал следом, перескакивая через две ступеньки.

Малфой он перехватил на середине пути.

Схватил ее в охапку и поцеловал теперь уже так, как хотел сам, так, как хотел сделать это с той самой минуты, как оставил ее в спальне Слизерина.

Целуясь, они врезались в стену. Теряя голову — да и хрен с ней — он припал к тонкой шее, облизывая место, где так исступленно билась кровь, спустился к груди, потом еще ниже, еще, бешено целуя и покусывая ее, он спускался все ниже и ниже, судорожно задирая красное платье.

Она жалобно всхлипнула, когда он добрался, куда хотел, и вцепилась ему в волосы.

Нет, Блэк...

Похоже, друзьями им все же не быть.

Сколько он просидел вот так, за этим столом?

Джеймс не знал.

Ему было паршиво, так паршиво, как, наверное, не было еще никогда.

Сегодня он потерял ее насовсем.

Хотелось поговорить с отцом. Попросить у него самый мощный хроноворот, перенестись как можно дальше назад, встретить тощего мальчишку Джеймса Поттера и сказать ему, чтобы завязывал с этой любовью. Потому что в ней ни черта хорошего нет...

Он запустил пальцы в волосы.

— Эй, Поттер.

От звука этого голоса кровь вспенилась и

ударила ему в голову.

— Иди нахер, если жить хочешь, — прорычал он, даже не повернувшись. Боунс подтащил к нему стул и оседлал его, положив руки на спинку. — Катись отсюда нахуй, или я просто убью тебя, клянусь.

— Надо поговорить, — коротко сказал он.

— Выяснили уже все, — он оттолкнул свой стул и встал, но тут Боунс схватил его за предплечье и силой вернул на место. — Руки! — рыкнул Джеймс, выхватывая палочку. Его просто заколотило от гадливости.

— Ты меня выслушаешь, — твердо произнес Боунс, даже не взглянув на его оружие. — Хотя бы ради Лили.

Джеймса словно током ударило. Да какое нахрен право он имеет?!..

— Сядь, — спокойно попросил Боунс. — Клянусь, если то, что ты услышишь, тебе не понравится, мы выйдем в коридор, и ты опять набьешь мне морду.

Сотрясаясь от макушки до носков ботинок, Джеймс упал на место и навалился на стол, принципиально не глядя на Боунса.

Тот подождал, пока он немного успокоится, а затем сказал:

— А теперь слушай, как все было на самом деле...

Через десять минут Джеймс Поттер вылетел из кабинета Слизнорта с таким видом, словно за ним гнался бешеный дементор. Врезался в дверь, заставив Синистру испуганно взвизгнуть и выронить свой блокнот, шарахнулся от нее, разогнал толпу перепугавшихся третьекурсниц и опрометью бросился по коридору в сторону лестницы, ведущей наверх.

В голове стучало.

МАТЬ ЕГО, КАКОЙ ЖЕ ОН ИДИОТ!!!

Лили, девочка моя...

Мерлин, он в лепешку разобьется, но она простит его, простит, черт подери!!!

Джеймс взлетел по лестнице, прыгнул на каменную площадку, не дожидаясь, пока лестница с ней соприкоснется.

У входа в гостиную Гриффинора кто-то стоял.

Джеймс затормозил на всем ходу, чуть не сбив профессора Макгонагалл с ног, но она не разозлилась, даже когда увидела, в каком он состоянии.

— Простите, профессор, я...

— Поттер, а я как раз искала вас... — что-то тревожное свернулось у сердца, когда Джеймс взглянул ей в лицо, но сейчас это было неважно.

— Простите, мне надо в гостиную, это очень срочно, вопрос жизни и смерти...

— Нет, Поттер, подождите! — она придержала его за плечи, и что-то такое прозвучало в ее голосе, что Джеймс и в самом деле замер, отдуваясь и сгорая от нетерпения, поглядывая на портрет у нее за спиной. — Я искала вас, чтобы сказать вам кое-что...

— Что случилось, профессор?

Она отпустила его. Джеймс заметил, что в руке она держала распечатанный конверт.

Улыбка его слегка померкла.

— Что такое?

Он почувствовал раздражение.

Да ведь он ответил на прошлое письмо, и преподаватели вроде на него не жаловались, что опять такое?!