Дни мародёров

-Joy-

Сириус усмехнулся, проводив её бедра взглядом, но тут вдруг среди темных мантией и темных волос мелькнула белизна и он обо всём забыл.

Он навалился на стойку, стащил из бара Розмерты пару бутылок сливочного пива и направился в зал, радуясь, что Малфой сидит к нему спиной и не может сбежать.

Да, она сидела к нему спиной.

У неё были чертовски маленькие плечи и даже грубая кожаная куртка не делала их больше.

Целовать их..

И узкая спина.

Влажная, солёная от пота..

И длинные белые волосы, лежащие на

этой спине.

Наматывать их на руку...

Даже когда Сириус видел всё это издалека, чувствовал эту чертову лихорадку, которая поднимала дыбом волосы на его руках. У него вставал на Роксану Малфой, даже когда он видел её за овсянкой в Большом Зале, или просто вспоминал о ней, сидя за домашкой.

Он подошел ближе.

На столе перед Роксаной лежал её плеер, а точнее, его печальные останки, соединенные какими-то нитками и деталями. Сама Роксана сидела, ссутулившись и уперевшись одним локтем в стол — зажатая между пальцев сигарета истлела почти до половины, но Малфой явно ничего не замечала. Напряженная мыслительная работа словно покинула её голову и теперь сгущалась над столиком как гроза.

— Привет, — хрипло произнес Сириус, одновременно ставя на стол пиво и наклоняясь, чтобы поцеловать Роксану.

Она сердито увернулась.

— Пошел к черту!

Сириус рассмеялся.

— Да ладно. Ты всё ещё дуешься? — он уселся на свободный стул напротив. — Это уже становится смешно.

— Смешно, — эхом отозвалась Роксана, ковыряя искрящейся палочкой в плеере. Она не смотрела на Сириуса, но ему до черта хотелось, чтобы посмотрела. С ней случилось что-то.

Малфой и раньше была ничего, а за последнюю неделю она как-то похорошела. Нет, не так. Она стала просто охуительно хороша.

Он услышал слабый треск — Патрик, которого Малфой теперь всюду таскала с собой, сидел и жрал салфетки и зубочистки, источая тепло, словно маленький обогреватель.

— Тебе нахуй смешно, а было бы тебе смешно продуть, когда игра была уже фактически в кармане? — резко спросила Роксана. — Понимаешь, в кармане! Мы выигрывали и все это видели!

— Вы продули и давай об этом забудем. Ты ещё скажи, что тебе до черта важно поддерживать имидж твоего гребанного факультета, — поддел её Сириус.

Какое-то время Роксана молчала, тыкая палочкой в части плеера — на глазах у Сириуса они срастались и распадались, как пазлы.

— Нотт опять подкатывал сегодня насчет помолвки, — вдруг тихо сказала она и устало откинулась на спинку стула.

Наконец-то посмотрела Сириусу прямо в глаза.

— Ты его послала? — Сириус отпил из своей кружки, не отпуская её взгляда.

— Я врезала по нему Конъюнктивитиусом, — она пожала плечами.

— Почему не сказала мне?

— А зачем?

— Я бы с ним поговорил.

— Нет нужды.

— Ты боишься?

— Меня не надо опекать! — вспылила она.

— Остынь, вейла, у тебя глаза желтеют.

Роксана в ужасе схватила кружку с пивом и погляделась в железный ободок, как в зеркало.

Сириус засмеялся

с хрипотцой, а Роксана вдруг взяла и плеснула в него из этой кружки. Плеснула бы, если бы он вовремя не выхватил палочку.

Но посетители все равно перепугались.

— Что у вас тут? — Розмерта замерла у их столика, бросив короткий, взгляд в сторону Роксаны, которая потряхивала мокрыми руками — все салфетки давно сожрал её любимец.

— Ещё одно пиво, Роуз, — посмеиваясь, сказал Сириус. — И... ты завтракала сегодня? — он повернулся к Роксане.

Молчание.

— Роксана, я задал вопрос, — Сириус наклонился вперед и не заметил ещё одного, но уже совершенно другого взгляда, которым барменша наградила слизеринку.

— Мне похуй, Блэк, — отрезала Роксана, снова склоняясь над своим плеером, когда смогла наконец высушить руки.

— Сделай нам хорошо, — Сириус снова повернулся к Роуз и поцеловал её руку.

— Есть в округе хоть одна женщина или девушка, которую ты не трахал? — сварливо поинтересовалась Роксана, когда Розмерта ушла.

Сириус пропустил её вопрос мимо ушей.

— Что ты пытаешься сделать с этой несчастной хреновиной? — спросил он, когда Роуз принесла им ещё сливочное пиво и свой знаменитый яблочный пирог. — По-моему ему просто надо устроить достойные проводы.

— Заткнись, а? — Роксана вдруг психанула и швырнула волшебную палочку на стол. Сыпанули искры. Патрик в ужасе спрятался за кружку Сириуса и из неё сразу же повалил пар. — Ладно, ты прав. Какого черта я мучаюсь, понятно же, что его не спасти, — и она сунула в рот здоровенный кусок пирога.

Пару минут Сириус смотрел, как она уныло жует и скорбно поглаживает пальцем пустой корпус своего странного прибора. В голове у него вертелась какая-то мысль, какое-то важное имя, которое он никак не мог поймать. А когда поймал, его вдруг захватил такой энтузиазм, что он вскочил со стула.

— Идем! — он бросил на стол пару монет.

— Куда это?

— Спасать твоего монстра!

— Этот парень — вроде как мой племянник. Лет пять назад он женился на Молли Пруэтт, может слышала — Уизли, Артур ?

— Нет, не слышала. Но о Молли знаю, маменька хотела выдать её за Люциуса... давно.

— Он повернут на маглах и всем, что с ними связано, этот Артур. Думаю, твою хреновину починит за пару дней... хотя... если честно, я такую штуку вижу впервые в жизни. Откуда она у тебя? — и Сириус толкнул дверь мрачного прогнившего насквозь заведения с кабаньей головой на вывеске.

— Нашла у себя под дверью за день до того, как меня выслали в Норвегию.

— Что, просто нашла под дверью?

— Да. Мирон и Дон использовали кучу заклинаний, чтобы понять, как он работает, потом мы размножили чарами кассеты и... долгая история, — она отмахнулась и оглянулась по сторонам. И хорошо, что не заметила, как исказилось лицо Сириуса при упоминании о Мирона. Одно произнесение его имени этими губами он считал жестокой изменой и ничего не мог с собой поделать.