Дни мародёров

-Joy-

Спальня в башне Гриффиндора казалась белой из-за снега, залепившего окна. Из-под одеял на кроватях торчали взлохмаченные головы Лунатика и Хвоста — кровать Джеймса была застелена и на ней валялась куча отвергнутых свитеров. В середине комнаты тихо гудела круглая батарея, обвешанная по ободку чинными полотенцами Лунатика и разноцветными носками Сохатого, половина которых попадала на пол.

Сириусу показалось, что всего секунду назад он опустил голову на родную подушку, укрылся и закрыл глаза, как его разбудил оглушительный взрыв.

Он подскочил на постели, путаясь в одеяле и простыне.

—

К-хого чета? — промямлил он, ошалело вертя головой и тут его кто-то с размаху шарахнул по этой голове подушкой.

— ПОДНИМАЙ СВОЙ СТАРЫЙ ЗАД, ЧЕРТЯКА! — радостно заорал Сохатый, запрыгивая на кровать Сириуса прямо в ботинках. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СТАРЫЙ ТЫ ХРЕН!

К нему присоединились Лунатик и Хвост — они повалились на Сириуса втроем, лохматя ему волосы и наперебой выкрикивая матерные поздравления сохатовского производства. Сириус смеялся вместе с ними, зачесывая назад волосы, когда его взгляд вдруг привлек блеск. Он машинально оглянулся... а потом рванулся в ту сторону всем телом.

На тумбочке приветливо блестела лакированным боком его старая, горячо любимая «Plovdiv».

— Охуеть... да вы нахрен тронулись! — Сириус схватил гитару. — Охуеть... о Мерлин! — с глухим стоном он несколько раз сжал и потер крепкий гриф. Погладил ладонями заново зачищенные и отлакированные изгибы гитары. — О, детка... блять... — он всерьез испугался, что сейчас разревется и порывисто оглянулся, во все глаза глядя на друзей. — Откуда?!

— Нам пришлось влезть в дом твоих стариков, чтобы её вытащить, — сообщил Сохатый. — И ещё убить Кикимера, — он хлопнул Сириуса по плечу. — Извини.

Питер рассмеялся.

— Серьезно, как вы её достали? — Сириусу казалось, что гитара так же рада его видеть, как и он её.

Те быстро переглянулись, а потом Лунатик усмехнулся и махнул рукой.

— Не забивай голову, Бродяга. Лучше сбацай нам что-нибудь! — и он поудобнее расположился в изножье кровати, поскребывая небритую щеку.

— Если не разучился, — подмигнул Сохатый, закидывая руки за голову и разваливаясь на кровати.

Сириус любовно провел рукой по струнам и его красавица отозвалась знакомым, нежным голосом.

Сразу у него действительно не вышло — слишком давно они не виделись, но он все равно сыграл небольшое попурри из отрывков всего, что вообще помнил. Вышло оно немного сбитым и фальшивым, да и струны с непривычки больно впивались в пальцы.

Кроме гитары он получил в подарок свой же набор инструментов для мотоцикла, также оставленный когда-то в старом доме. Тут уж парням пришлось расколоться. Джеймс признался, что этим летом он случайно обнаружил гитару Сириуса на толкучке в Лютном переулке — она была практически полностью уничтожена, наполовину сожжена и разбита — её продавали в куче хлама, идущего на изготовление незаконных порталов. Джеймс выкупил гитару, а покойный Карлус Поттер нашел среди своих знакомых мастера по волшебным манипуляциям с магловскими изделиями. А уже после, когда Джеймс подумал вызволить вторую ценность, ящик Альфардовых инструментов, в дом Блэков, под видом военного волонтера от Министерства, явился Ремус, которого мадам Блэк не знала в лицо. Пока она орала на него и требовала, чтобы он покинул её дом, Ремус подбросил туда Питера в облике крысы. Ящик с инструментами, обитый ишачьей кожей, оказался

в подвале — никто так и не смог его вскрыть или уничтожить. Питер трансфигурировал его и уволок в зубах.

Сириус был так тронут, что совершенно не знал, что сказать.

Масла в огонь подлил Джеймс — вытащил из кармана носовой платочек и предложил Бродяге порыдать как следует. Сириус дал выход чувствам, вздернув друга за лодыжку в воздух и остаток утра они провели в жестоком сражении подушками.

За завтраком Сириус получил ещё пару подарков. Когда прилетела почта, он поспешно уткнулся в тарелку, потому что прекрасно знал — родителям и в голову не придет поздравлять его с этим праздником. Но все равно, чтобы не было соблазна поискать среди моря перьев безупречно-черного филина, он посвятил всё своё внимание яичнице с беконом и когда в неё вдруг шлепнулся увесистый сверток, Сириус подскочил от неожиданности и выругался так, что получил по затылку палочкой от Макгонагалл, которая прогуливалась вдоль столов и следила за порядком.

— Меда! — обрадовался Сириус, распечатав письмо. — Зовет к себе на каникулы. И шлет свои пирожки, — после этих слов Джеймс и Питер собственноручно разорвали сверток и с видом последних торчков вдохнули хлынувший оттуда аромат выпечки. — И...оп-па! — Сириус развернул второй лист из конверта и рассмеялся.

Сохатый и Хвост с пирожками в руках заглянули ему через плечо и увидели корявый карандашный рисунок — в палочкообразном человеке в черной куртке и с черными иглами волос угадывался Сириус. Он держал за руку девочку с бирюзовыми волосами и в розовом платьице, вокруг них пестрели гигантские цветы и мухоморы.

— Мне нравится, — заявил Джеймс. — Тебе идет платьице. Надевай его почаще! — Сохатый толкнул Ремуса, который выглядывал кого-то в зале, вытянув шею, и кивнул ему на сверток.

— А? — мрачный Ремус едва взглянул на рисунок. — Ага, красиво, — и он остервенело ткнул вилкой в сосиску, бросив ещё один недобрый взгляд на преподавательский стол.

Джеймс зашелся хохотом.

— Завидуй молча, придурок, — Сириус толкнул в сторону лохматую голову Сохатого, свернул рисунок племянницы и сунул в нагрудный карман.

Пока они перешучивались, Лили незаметно подкралась сзади, порывисто обхватила Сириуса за шею голой рукой в фенечках и поцеловала в щеку.

— Эй, Эванс, ну не при Джиме же! — возмутился Сириус.

— С Днем Рождения! — Лили хлопнула его по голове плоским невесомым свертком и села к Джеймсу.

Пока эти двое смущали остальных, Сириус разорвал бумагу. Сначала ему в глаза бросился логотип любимой группы — «AC/DC», а потом он увидел такое, отчего его желудок второй раз за это утро совершил кульбит.

— Эванс... — слабым голосом позвал он. — Ты мне сейчас... — он посипел немного. — Просто скажи, что это не то, о чем я подумал...

— Ты про автограф Бона Скотта? — Лили заговорщически переглянулась с Сохатым. — Да, это он. Пару недель назад папа оперировал его колено, — Лили уткнулась подбородком в плечо Джеймса. — Тебе нравится?

Сириус повел шеей в воротнике, во все глаза глядя на конверт пластинки, по которому скользила, выводя этот росчерк, рука его кумира.

— Сохатый, отвернись, — сипло приказал он. — А ты, Эванс...сотри помаду и иди ко мне.