Дни мародёров

-Joy-

Дальше всё происходило как в каком-то сумасшедшем, сладком бреду.

Они целовались как ненормальные, взасос, кусая друг друга. Ремус не знал, что умеет так целоваться. Они быстро, жадно хватали друг друга, издавая во мраке притихшего кабинета рычащие животные звуки, ткань дорогого халата трещала, когда Ремус пытался его стащить. Он был не в себе, и она тоже. Её душистые волосы, в которые он зарывался, руки, царапающие его и без того исполосованную шрамами спину, вся она, да, да, наконец-то.

– О, Боже… – низким голосом простонала Грей, когда они

оторвались от стены, врезались в стол и буквально вползли на него, вжимаясь друг в друга и лихорадочно стаскивая одежду. Валери жмурилась, и всхлипывала между поцелуями. Ошалевший от долгого ожидания Ремус её почти не слушал, хватал, облизывал, сосал её шею, её плечи, грудь, живот, бедра…

Какие-то мелкие вещицы падали со стола, её пальцы путались у него в волосах, сжимали их в кулаке, когда она откидывала голову.

– Что же ты наделал... – шептала она, абсолютно счастливым голосом. – Что же ты натворил…

– Ты Лунатика видел? – спросил Джеймс, с громким топотом сбежав по ступенькам в гостиную.

– С урока не видел, – Питер нервничал, а когда он нервничал, начинал присвистывать как хомяк, и это жутко бесило. – Может он заблудился в лесу?

Джеймс оглядел заполненную людьми гостиную. В кресле у камина, свернувшись калачиком, сидела Мэри. Джеймс подумал, может спросить у неё насчет Люпина? Они в последнее время вроде как сблизились. Но потом подумал, что лишний раз подходит к Мэри Макдональд не стоит.

– Лунатик заблудился в лесу? Он скорее в замке заблудится. Ладно, – отрывисто бросил он, посмотрел на часы и хлопнул Питера по спине. – У нас мало времени, если увидишь уже после нашего ухода, скажи, что он козел. Пошли.

На выходе из гостиной, Джеймс накинул на них с Питером мантию-невидимку. Он был одет в толстовку, рубашку и старые, рваные джинсы. Плечи его оттягивал рюкзак. Там лежала точно такая же одежда, свернутая неряшливым комком. Джеймс заметно нервничал, но впервые за все это время его глаза блестели здоровым блеском, а на щеках выступил румянец. В нем снова проснулась жажда приключений и он больше не походил на инфернала. Под мантией Питер превратился в крысу и влез Джеймсу на плечо, тот закутался поплотнее и побежал к лестницам.

Когда он прибежал в один из сломанных туалетов на нижнем этаже, там его уже поджидала вся команда. Снейп дернулся, когда Джеймс с грохотом распахнул дверь. Он подпирал стену в одном из дальних углов и был весь в черном, чем очень сильно напомнил одну из тех крылатых тварей, которых наслала на него утром Роксана. Разве что лицо было зеленоватым от волнения – казалось, он вот-вот блеванет. Малфой расхаживала по туалету и прятала лицо под капюшоном теплой черной толстовки, такой широкой и длинной, что Джеймсу в первую минуту показалось, что с ними какой-то мелкий пацан. Она явно психовала, пол вокруг был усеян начатыми и брошенными сигаретами. Ей явно не хотелось возвращаться в родительский дом. Или наоборот хотелось, но она старалась не подавать виду. Сириус один сохранял спокойствие и курил, прислонившись к

стене у окна и подняв воротник кожаной куртки.

– Где Лунатик? – первым делом спросил он, когда Джеймс сбросил с них с Питером мантию и стряхнул с себя рюкзак.

– Я думал, здесь, – Джеймс взлохматил волосы. Питер нервно оглянулся и попятился, увидев Снейпа.

– Он должен был притащить зелье! – Сириус повысил голос. Снейп презрительно скривил губы.

– На меня не ори, я не Лунатик! – Джеймс здорово нервничал, очень сильно.

– Я мог бы принести, – протянул Снейп. – У меня тоже осталось… немного.

– Ага, когда наргл на горе свистнет, – отозвался Джеймс, смерив Снейпа взглядом. – Я тебе не доверяю, Нюниус.

Северус взбешенно сверкнул глазами, но промолчал, из чего Джеймс сделал вывод, что не зря не доверяет.

– Если он не явится через десять минут, отменяем наш план, – сказал Джеймс Питеру. – Но тогда пусть он сам заговаривает Макгонагалл зубы.

В коридоре вдруг послышались шаги – к ним кто-то бежал. А уже через минуту дверь распахнулась и в туалет вломился Ремус. Он задыхался и вид у него был такой, словно он прорывался к ним сквозь дъявольские силки.

– Где ты был? – тут же напустился на него Джеймс.

Ремус стоял, согнувшись в три погибели и держался за бок.

– Простите… я искал… зелье.

Он выпрямился. Вид у него был странный. Джеймс не мог припомнить, чтобы видел Лунатика таким беспричинно счастливым и… неряшливым. Рубашка из-под свитера – это стиль Джеймса Поттера.

– Я не видел тебя в спальне, – Джеймс нахмурился. Сириус окинул Ремуса внимательным взглядом, тонко улыбнулся чему-то и качнул головой, затягиваясь. – Чего это у тебя с лицом?

Ремус махнул рукой.

– Неважно. Вот, – он порылся в кармане и бросил Джеймсу склянку с Оборотным зельем. – Это все, что осталось с того раза. Тут где-то на час-полтора, не больше. Потом можно будет сказать, что ты лег спать. Не станет же она лезть к тебе в кровать.

Послышался кашель Бродяги.

– Сойдет, – Джеймс вырвал у себя пару волос.

Всё еще немного задыхаясь, Ремус смотрел, как Джеймс бросает свои волосы в зелье, как оно шипит, меняя цвет. Потом посмотрел на Блэка. Тот, оказывается, смотрел на него, не отрываясь всё это время, а когда Ремус поднял голову, беззвучно усмехнулся и красноречиво потрогал себя двумя пальцами по шее. Ремус спохватился, поскорее закрыл засос воротником и бросил на Бродягу упреждающий взгляд, после чего убедительно прикинулся шлангом.

– Всё, готово! – сообщил Джеймс и вручил Питеру склянку и рюкзак. Хвоста уже слегка потрясывало от волнения. – Не подведи нас, Хвостик. Сейчас весь мир висит на волоске. А нам уже пора. Нам уже пора, Малфой?

– Нам уже сто лет, как пора! – нервно выпалила она и первой толкнула дверь туалета – ни дать, ни взять гончая.

– Да. Ну всё, ни пуха, – Джеймс толкнул Ремуса в плечо, давая понять, что прокол с опозданием ему прощен, но он все еще сердится.

– Удачи! – Ремус пожал ему руку.