Дни мародёров
Шрифт:
У Снейпа дернулось лицо.
– Только она никому не говорит. Это я знаю, я ведь её парень, – Джеймс выждал пару секунд, наслаждаясь молчаливой мукой слизеринца, а потом продолжил: – К тому же, ты со своими книжками не додумался использовать магию флоры. Протего Хоррибилис, Мерлиновы яйца, это же как два пальца, Джекилл рассказывал о нем сто лет назад. Ты такой тормоз иногда, Нюниус, – Джеймс сочувственно похлопал его по плечу.
– А что же ты не использовал своё Протего Хоррибилис раньше, а только когда припекло?! – Снейп отбил его руку. – Хотел покрасоваться?! Чтобы эффектнее
– Не ори, придурок, – Джеймс оглянулся на окна, струсил пепел и ухмыльнулся. – Кстати, ты забыл следы за нами подтереть, – он указал сигаретой на следы их шагов вокруг.
Снейп вздрогнул. А ведь точно, забыл. Он в панике оглянулся и уже вытащил палочку, но увидел, с каким удовольствием наблюдает за ним Джеймс и опустил руку.
– Я не буду этого делать, – твердо сказал он. – Ты сделай.
– Охо-хо. Нет, Нюниус. Здесь у каждого своя задача. Я, например, добываю зелье для своей девушки. Малфой знает, где его искать. Бродяга хочет трахнуть свою девушку в её первой комнате и это вполне веская причина, на мой взгляд. Теперь ты. Твои задачи можно обрисовать так: не-об-ла-жа-ться. – Джеймс как кубики, по слогам расставил эти слова в воздухе. Снейп уже кипел. – Особенно с зельем. Но подтирание – тоже одна из этих задач. Ты все понял? Давай, работай, – Джеймс еще разок хлопнул его по руке, сунул сигарету в рот, крутанул палочку и зачем-то оглянулся. Сам не знал, зачем.
– Я не буду, – едва слышно сказал Снейп и крепче сжал свою палочку.
– Вот опять. Ноешь, как баба, Снейп, – внезапно разозлился Джеймс и выкинул сигарету. – Ты уверен, что ты не баба?
– Уверен, – проворчал слизеринец.
– А ты член давно проверял? Он на месте? – глубоко-озабоченным тоном поинтересовался Джеймс. – Ты вообще уверен, что он тебе… ну это… не мерещится?
Снейп рванул к нему, но тут откуда ни возьмись нарисовался Сириус, встрял между ними как раз в тот момент, когда шкала взаимного нетерпения подскочила до красной черты и растолкал в стороны.
Смерив их таким взглядом, от которого они точно должны были попадать замертво, Блэк вытащил палочку, коротким взмахом замел следы, а потом, так ни слова и не сказав, пошел обратно. У Бродяги иногда не хуже, чем у Рема получалось молчать так, чтобы все окружающие почувствовали себя говном. Но сейчас он еще и злился, так что получилось вдвойне впечатляюще. Джеймс проводил его взглядом, жалобно сдвинув брови, потом посмотрел на Снейпа, красноречиво указал ему взглядом на следы, оставленные Бродягой, и первым пошел за ним.
– Я его нашла! – возбужденным шепотом сообщила Роксана, когда они вернулись. – Я нашла этот чертов кирпич! А где вы так долго шляетесь, мы уже подумали, что нас засекли!
– Поттер решил, что сейчас самое подходящее время нассать на вашу землю, – ровным голосом сообщил Снейп. Джеймс посмотрел на него так, будто тот был соплей на новых туфлях. Роксана не разозлилась такому кощунству, только скорчила смешную рожицу и зачем-то закатала рукав толстовки. Сириус с эффектным щелчком разобрал свой нож. Роксана взяла его, но Джеймс в последний момент перехватил её руку.
– Это еще зачем? – быстро спросил он. Не нравились
– Так надо, – Роксана посмотрела на его недоверчивое лицо и раздраженно вздохнула. – Мне было двенадцать, я играла в парке и сбила коленку. Вся перепачкалась в крови, побежала к дому, но остановилась тут и уперлась рукой в стену, чтобы вытереть ногу, – она показала. – Вот так. Только у меня вся ладонь была в крови. Похоже, этот проход отзывается только на нашу кровь. Постороннему не откроется точно. Бьюсь об заклад, еще одна гениальная идея моего папаши. Так что, если мы хотим войти, нам придется… заплатить за вход.
– Фу, блять, – высказался Джеймс. – Ладно, делай.
Роксана еще раз вздохнула, собираясь с духом, облизнула губы, глядя на лезвие ножа, а потом молча протянула его Сириусу. Сириус коротко взглянул на неё, взял нож одной рукой, другой сжал её ладонь и оставил на мягкой белой коже ровную черную полоску, из которой тут же капельками засочилась кровь. Причем сделал он это так нежно, что у Джеймса внутри заворочалось какое-то гадкое чувство, как будто эти двое и раньше баловались такими штучками. Хотя, черт их знает. Они чем только не баловались.
Роксана провела окровавленной ладонью по нужному кирпичу. Пару секунд капли крови просто блестели в темноте и не было даже намека на то, что чары подействовали.
А затем кирпич вдруг просел внутрь.
В стене тут же что-то отозвалось, и целый квадрат чуть шире и выше обычной двери точно так же просел вглубь здания, а затем и вовсе неторопливо отодвинулся с гулким, приятным звуком. Крепкие ветки плюща, закрывающие стену в этом месте, смялись и затрещали. Проход открылся и взору ребят предстал непроницаемо-черный коридор.
Повисла небольшая пауза. Роксана обернулась к остальным, явно робея. Если уж говорить начистоту, то в этот момент они все здорово зассали, но отступать было некуда, поэтому Джеймс первым достал палочку.
– Почти как в пирамиде Джекилла, – небрежно бросил он и первым шагнул в открывшийся коридор, одновременно зажигая свет.
В наступившей тишине можно было услышать, как сглотнул слизеринец.
Роксана вошла второй, Снейп нырнул третьим, закутавшись в свою зимнюю мантию.
Сириус шел последним, но не спешил нырять в проход – стоял снаружи, курил и недобро разглядывал темные окна поместья Малфоев, а потом со злостью затушил сигарету о стену дома и последним вошел в коридор.
Через минуту его шаги затихли в отдалении. А еще спустя пару секунд потайная дверь неожиданно снова пришла в движение и тихонько закрылась с мягким, чавкающим звуком.
Трудно было сказать, как долго они крались по тоннелю. Время здесь как будто перестало идти с момента постройки. Это могла быть минута, час, вся ночь. Было что-то зловещее в этой кроличьей норе, обложенной крупным камнем. Джеймс ни капельки бы не удивился, если бы, выбравшись наружу, обнаружил, что уже прошел как минимум десяток лет. Но когда они выбрались из-за портрета, закрывающего выход, в доме царила все та же ночная тишина и неподвижность, а за окнами завывала зима.