Дни мародёров

-Joy-

— Я действительно бегу из Англии, — добавил он, слегка дрожащим, но уже почти прежним тоном. — Так пожелал отец. Он сам приказал мне немедленно уехать и забрать с собой все документы. Нарцисса уехала еще до меня. Она сейчас далеко, вместе с родителями, там, где её не будут искать. Она забрала с собой все наши документы, печати и письма. Мы заглянем в Сан-Себастьян на день, проследить за похоронами, чтобы наше отсутствие не вызвало слухов, а потом уедем в Норвегию. Я… как член Попечительского совета, я сам предложил Дамблдору эту идею с порталами. Никому и в голову не придет отслеживать беглецов именно здесь. У меня есть

определенный компромат на его сына. Серьезный и опасный. Я знаю, что этот мелкий засранец ищет его, на днях у нас в доме была делегация из отдела его папаши, искали какие-то письма… но я знаю, зачем они явились. Это уже не первая унизительная «проверка» и дальше будет только хуже. К счастью, я успел отправить компромат в надежное место… — Люциус, чей взгляд все это время нервно бегал по школьному двору, взглянул на Роксану. — Я собирался уехать, но мне доложили, что Мальсибер пытался тебя шантажировать. И тогда я понял, что не могу уехать один.

— Ты его бросаешь… — пробормотала Роксана. Половину из того, что сказал Люциус, она не услышала и смотрела на Люциуса так, словно видела его впервые. — Ты его бросаешь!

— Да, — ледяным тоном сказал Люциус после натянутой паузы. — Да, Роксана. Я его бросаю. Но так нужно, ты просто пока…

Роксана неверяще покачала головой, отступив от брата на шаг.

— Предатель… — прошипела она, и шок в её глазах загорелся ненавистью. Она метнулась прочь, но не уйти не получилось.

Люциус, изо всех сил старавшийся вернуть себе дружелюбное выражение, разом потемнел, его глаза полыхнули злобой, он приподнял голову и его губы дрогнули в крайне неприятной улыбке.

— Предатель, вот как… — слегка дрогнувшим голосом проговорил он, а потом он вдруг больно схватил Роксану за руку чуть повыше локтя и дернул на себя. — На твоем месте я бы не разбрасывался такими словами, сестрица!

Роксана попыталась выдернуть руку, и он только сильнее её сжал, дернув еще ближе к себе, так что они чуть не стукнулись лбами.

— Не тебе называть меня предателем. Или напомнить тебе, из-за кого мы оказались в этой ситуации? — прошипел он так, что на Роксану попала капелька слюны. — Напомнить, из-за кого погибла наша мать?!

— Наша мать была бы жива, если бы не решила сбежать, как ты, — прорычала Роксана, бесстрашно глядя в серые, прозрачные глаза брата. — Вы оба только это и умеете. Отец, может быть, и предложил тебе это, но ты не имел. Права. Соглашаться! — раздельно проговорила она и вырвала, наконец, предплечье из его пальцев.

Пару минут они молча сверлили друг друга взглядом.

— Я бы не смог его защитить, — тихо произнес Люциус. — И, в отличие от тебя, он это понимает. И принимает это с достоинством.

Роксана натужно сглотнула.

— Сколько у него осталось времени? — тихо спросила она.

— Я не знаю. Судя по всему, все решится в ближайшие дни.

Он замолчал. Роксана смотрела на него во все глаза. Как странно. Чувство вины, страх и сомнения, глодавшие её весь этот месяц, вдруг куда-то исчезли, словно внезапно снявшийся с места табун диких лошадей.

— Прости, что я… обвинил тебя во всем этом, — Люциус кашлянул и нахмурился. — Этот скандал с помолвкой. В том, что произошло виноваты мы все. Мы наделали много ошибок в прошлом, но теперь у нас есть шанс все исправить. Начать всё с начала и стать настоящей семьей. Мы нужны друг другу, Роксана, так что пожалуйста, —

он коротко оглянулся на очередь, подходящюю к порталу, и протянул Роксане руку в черной перчатке, гипнотизируя её взглядом, как удав. — Поехали со мной.

Роксана взглянула на его руку, и вдруг отчетливо услышала слова Абраксаса:

«Даже если Люциусу удастся сбежать, он не сможет вернуть все, что мы потеряли. Он не способен требовать у жизни больше, чем она может ему предложить. Не способен давать отпор тем, кто заведомо сильнее его. Ты — способна. Ты — Малфой. И если у меня не хватило сил сохранить нашу семью и передать её наследие будущим поколениям, то у тебя должно хватить сил начать всё с начала»

В этот момент у неё в голове словно что-то щелкнуло и встало на место.

Она отступила от Люциуса на пару шагов, испуганно глядя на его руку.

— Слишком поздно, — пробормотала Роксана и подняла на брата взгляд. Голос её внезапно окреп.

— Я не поеду с тобой, Люциус. Ни во Францию, ни куда бы то ни было, — твердо сказала она

— Роксана, я… я не могу тебя оставить здесь, неужели ты не понимаешь? — Люциус, наоборот, начал нервничать сильнее.

— Мне ничего не угрожает. И даже если бы угрожало, ты не сможешь помочь мне, Люциус. Пора признать, что мы никогда не сможем быть настоящей семьей. И что теперь каждый из нас должен идти своей дорогой. И исправлять свои ошибки.

Люциус приподнял подбородок и сузил глаза, вглядываясь в сестру так пристально, словно у неё на лбу было написано что-то очень важное, но на языке, которого он не знал.

— И куда же ты… пойдешь? — спросил он.

— Этого я тебе не скажу.

— Роксана, прошу тебя, прекрати. Сейчас не время «каждому идти своей дорогой». Ты… разве не видишь, что происходит? — прошипел Люциус. — На нас идет охота. Носить сейчас фамилию Малфой и быть одной — почти самоубийство. Я… я прошу тебя, поехали со мной, — он оглянулся, услышав, как портал с очередной группой втянулся в пустоту. Роксана проследила за его взглядом и слабо улыбнулась.

— Жалко, что прошло то время, когда можно было исправить все ошибки, просто уехав во Францию, — она отступила от него на шаг. — Мне оно нравилось.

Люциус растерялся и шагнул было следом, но Роксана вытянула руку, и он остановился, хотя вид у него был такой, словно он готов был в любую секунду схватить сестру в охапку и увезти отсюда силой.

— Роксана… прошу тебя, — дрожащим голосом проговорил Люциус, настойчиво встряхнув рукой. На секунду всё словно застыло, а потом…

— Прощай, Люциус, — прошептала Роксана и сорвалась с места.

Люциус метнулся было следом, но Роксана оказалась быстрее и в мгновение ока выбежала со школьного двора, затерявшись в толпе студентов, идущих на ужин. Люциус затормозил у входа в замок, безнадежно пытаясь высмотреть сестру в толпе, но это было бесполезно. Пару минут он еще простоял там, обтекаемый толпой со всех сторон, а потом медленно, тяжело, словно невидимая сила держала его в аркане, вернулся к порталам. Перед тем, как коснуться старой поношенной Шляпы, он оглянулся на тот проход, где скрылась его сестра. На лице его были написаны тревога и жалкое, виноватое сожаление, как у пассажира, нечестным путем покидающего тонущий корабль. А потом он устало закрыл глаза, его палец с фамильным перстнем коснулся потертой шелковой тульи, и Люциус Малфой исчез.