До тебя…
Шрифт:
– Сейчас выхаживают малышей даже рожденных на очень малых сроках. Едва ли не килограммовых.
– Игнат, килограмм! Ты представляешь себе килограммового малыша? Тут доношенных не знаешь, с какого бока взять и как подержать, а тут…
– Я уже связался с Орешко, она нас будет ждать.
– Спасибо.
В голове вскользь промелькнула мысль, что Орешко – гинеколог Насти. Он был у неё на приеме единожды, сдавал анализы для полной картины, дальше особо не вдавался в подробности, как проходит беременность. Хорошо и ладно. Иногда досадливо сожалел, что малыш на УЗИ лежит
Михаил хотел пацана. Какой мужчина не хочет наследника рода? Тому, кому передаст своё дело? Кого всему будет обучать?
Сейчас же он понимал, насколько был не прав. Надо интересоваться каждой мелочью! Каждым результатом! Ловить и запечатлеть в памяти каждый фрагмент, нюанс, потому что… Потому что вот так, в одночасье, всё может оборваться, наступить точка невозврата.
Именно из-за ребенка Михаил женился на Насте. Нет, это не было банальным «залётом». Не настолько он идиот, чтобы позволить малознакомой блондиночке забеременеть от него. Он давно не доверял разговором типа: «Милый, я пью таблетки! Милый, у меня спираль!». А потом окажется, что забыла выпить таблетку, спираль сдвинулась, и да здравствует фраза: «Милый, а у нас будет ребеночек». Зареченский подобное пресекал на корню. Секс только с презервативом, каким бы неудобным и некомфортным он периодически ни казался. Были в его жизни несколько девушек, которым он относительно доверял, и которые точно знали, что беременеть от него нельзя.
Анастасия играла свою роль безупречно. Мистерия выбрала шикарную позицию для неё.
Настя работала воспитателем в частном детском саду. И, конечно, по совершенно случайным стечениям обстоятельств именно в том, который курировала его фирма. И в котором он нет-нет да появлялся.
И тут она. Воспитательница, любимица детей и сама – самая любящая и трепетная работница.
Вторая их встреча состоялась именно в детском саду.
Она возилась с детишками на площадке, а он приехал туда с Игнатом и парой ребят.
Он наблюдал за ней, и в голове промелькнула шальная мысль: «Будет хорошей мамой». И следом – почему бы не его детям?
Зареченский созрел для семьи. Даже больше для детей.
Тогда-то он и решил продолжить с ней общение.
Почему бы и нет? Красивая. Нежная. Добрая. Детей любит.
Не было у него к ней сумасшедшей любви и страсти. Дикого влечения, чтобы голову сносило и терялся в ней. Была крепкая симпатия и нормальная сексуальная потребность в её теле. Он даже ей не изменял. Зачем? Чистая девочка, раскрытая для экспериментов в постели. Зареченский снова мысленно усмехнулся.
Чистая…
Интересно, сколько у неё было мужиков?
Его никогда не интересовал подобный вопрос. Все они взрослые люди и живут так, как желают, меняя партнеров и стремясь к комфортной жизни. Он никого не осуждал. Ему нравилось выражение, что двое понравившихся людей могут делать за дверью спальни, что угодно, главное – по обоюдному согласию. И даже, если их будет трое – выбор каждого.
Поэтому к прежним партнерам своих любовниц и к их количеству был равнодушен.
Но тут же
Может, и не скрывала. Просто он ей перестал верить. Разом.
И уже никогда не поверит.
И произошедшее событие, теракт, ничего не менял в этом плане.
Но пусть с ней всё будет хорошо… Значит, и с его ребенком – тоже.
Дорога до больницы казалось бесконечной. Люди… крики… полиция со спецназом… Всё смешалось.
В переполненной больнице было не легче.
Но их уже ждали. Почему-то Зареченского подобный факт не удивил. Если его жену не транспортировали, значит, или она находилась в критичном состоянии, или ждали конкретно его приезда.
Мать вашу… Иногда Зареченского выбешивало подобное отношение. Он с детства привык, что его фамилия производит на людей определенное действие. Порой нравилось, порой – нет. Точка кипения случалась и с ним.
– Михаил Николаевич?
Симпатичная медсестра сразу же кинулась в его сторону.
Вместо того, чтобы ассистировать в операционной или в перевязочной…
Досада полоснула по сердцу. Михаил сжал губы и прищурил глаза.
– Да.
– Пойдемте, пожалуйста, со мной. Я вас провожу к врачу.
– Что с моей женой и ребенком?
– Они живы. По остальным вопросам – к врачу.
Игнат с ребятами остались позади, осматривая территорию.
Давно не крашеные коридоры, с облупленными во многих местах стенами. С лавками, пусть и заново обшитыми, но явно неудобными, сейчас занятыми пострадавшими, которым уже оказана помощь, и их родственниками. А так же следователями и психологами.
Михаилу приходилось бывать в муниципальных больницах, но не в качестве пациента, а в качестве спонсора. И его всегда удивляло – куда, черт возьми, девались деньги? Он искренне считал, что профессия врача достойна уважения и всякой похвалы, но порой и его воротило от спекулятивности работников медицины.
Его проводили в кабинет заведующего хирургическим отделением.
– Добрый день, Михаил Николаевич. Василий Аркадьевич Игнатов.
– Рад знакомству.
Врач явно не спешил к больным, которым нужна была его помощь.
– Что с моим ребенком и женой? – повторил вопрос Зареченский, начиная раздражаться.
Он не собирался вести долгие разговоры.
Врач это понял.
– Сейчас состояние Анастасии стабильное. У неё сотрясение головного мозга третьей степени, множественные осколочные ранения. Но это не самое страшное…
Далее последовали медицинские термины, к которым Зареченский относился настороженно. Вот какого врачи, общаясь с родными пациентов, всегда употребляют заумную терминологию? Чтобы те почувствовали всю их значимость или, напротив, окончательно запутались?
– …у неё открылось маточное кровотечение… потеряла много крови… редкая группа… переливание… были некоторые осложнения…
– Что с ребенком?! – оборвал его Михаил, начиная терять терпение.
То, что с Настей всё в порядке – он понял. Живучая. Он рад за неё. Сотрясение мозга и прочая ерунда – пройдет, скоро она снова будет, как новенькая.