Добрый 2

Дмитриев Дмитрий Савватиевич

Что это было?

Понять, когда из этого всего исчезла Болотная, я был не в силах.

Вот, казалось, только что она была в моих объятиях, и вот я уже один. А на губах всё ещё её вкус. А в руках всё ещё она. А в ушах всё ещё её голос, нет, не голос, рык, стон… хотя это тоже голос.

Что это было?

— Не замёрз?

— Нет, — машинально ответил я, ещё не вернувшись окончательно в реальность.

— Ну, тогда хоть постыдился бы, — посоветовал всё тот же голос.

— Приличному человеку стыдиться неч…

Не договорив буквально

трёх букв, я понял, что валяюсь на травке в чём мать родила. А вы помните, что рожала она меня не в рубашке и даже не в пинетках. Это всё на меня потом жизнь напялила.

— И кто стыдиться должен? — Реальность вернулась вместе с наглостью. — А, бабуля? Не стыдно за голыми мужиками подглядывать?

— Пооборвать бы этим мужикам всё стыдное, — проворчала Болотная-старшая.

— Со скуки помрёте. Впрочем, — сделал многозначительную паузу я, — вам это не грозит.

— Ты хамство своё попридержи, — посоветовала Болотная-старшая. — Если ты с моей внучкой, то это ещё не значит…

— Это значит, что у кого-то длинный нос, — перебил я ведьму. — А вас, бабонька, не учили на старости лет, что некрасиво подглядывать за тем, чем взрослые дядя с тётей занимаются? Для этого специальные сайты есть.

— Ты кого тётей назвал?! — начала закипать ведьма. — Ты мою внучку…

— Тем более, — констатировал я. — Внучка! Как ты ей в глаза теперь смотреть будешь?

— Да надень ты штаны! — не выдержала Болотная-старшая.

— Вот. Мы подошли к моменту, кому здесь должно быть стыдно. И что-то внутри меня подсказывает, что это не я.

— Она не узнает, — с вызовом произнесла ведьма.

— Да, да, да, — покивал я. Пришлось даже сесть для этого.

— Да нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Да ну, ты не расскажешь.

— Ага, ага. Ни словечка не пропущу.

— Ты понимаешь, что жить тебе осталось…

— Две вечности, — спокойно перебил я. — Одну мне подарила Хлоя. А вторую клерк из комитета по распределению душ. Как зовут, не знаю. Он не представился. И даже если кто-нибудь из них соврал… Нет, плохое слово. Скажем мягче — обманул. То мне и одной вечной жизни хватит. И ещё, — перебил я начавшую было говорить Болотную-старшую, — мне подарили неуязвимость. Поэтому, если соберёшься меня на самом деле убивать, смотри аккуратнее, можно самой об меня убиться. И если это произойдёт, то в отличие от тебя, мне будет стыдно смотреть в глаза твоей внучке.

— Закончил? — За время моего монолога Болотная-старшая пришла в себя, и голос её теперь звучал ровно.

— Да, — кивнул я головой.

— Штаны надень.

— Хорошо, только ты отвернись.

Болотная-старшая даже взмахнула руками-крыльями, развела их в стороны и потеряла дар речи на пару минут.

— А до этого тебя ничто не смущало? — Наконец к ней вернулась способность говорить, и ведьма показала на меня рукой сверху вниз, а потом снизу вверх.

— Неважно, — ровным голосом ответил я. — Одеваться — это интимное.

— Пф-ф-ф, — то ли фыркнула, то ли хохотнула ведьма и демонстративно отвернулась.

—

И не подглядывай.

— Больно надо, — сказала ведьма. — Всё, что нужно, я уже увидела, — прошептала она.

Интересно, а чего это две болотные ходят парой? Что-то явно не похоже на то, что бабуля блюдёт целомудрие своей обожаемой внученьки. Во-первых, поздно, и она об этом знает. Во-вторых, старшая явно не запыхавшаяся прибежала или прилетела. На опоздавшую она совершенно не похожа.

Да. В последнее время у меня калейдоскоп вопросов и непонятностей. И как ни крути, а ответы не складываются. Даже хотя бы один ответ. Такой маленький. Я уж не претендую на Шекспировское… быть или не быть… чай не Гамлет. Можно мне просто ответ на единственный вопрос: какого хрена здесь происходит? Почему все сходят с ума с завидным постоянством? И есть ли предел этому процессу?

— Три маленьких, — медленно произнесла Болотная-старшая.

— Что три? — не понял я.

— Это будет три маленьких ответа, — так же медленно продолжила ведьма.

— Опять в мозгах моих роемся?! — возмутился я.

— А не думай так громко.

— Поворачивайся, — разрешил я. — И в процессе начинай уже отвечать на все те вопросы, которые ты прочитала в моей голове.

— И не подумаю, — сделала удивлённое лицо ведьма. — С какой это стати?

— В смысле? — не понял я.

— Во всех. С какого перепугу ты решил, что я тебе буду отвечать?

— А тогда чего припёрлась?

— Или ты засунешь своё хамство себе… или две вечных жизни тебе не помогут, — предупредила Болотная-старшая.

А ведь я действительно начал перегибать палку. Пора немного тормознуться на поворотах.

— Ну, я пойду? — миролюбиво поинтересовался я.

— К королевам не ходи, — кратко наставила меня ведьма.

— Почему? — продолжал я игру в миролюбие.

— Это часть плана.

— Чьего?

— Их.

— О чём план?

— О тебе.

— А причём тут вождь?

— Он в деле.

— Да твою же мать! — Миролюбие закончилось вместе с терпением. — Можно изъясняться развёрнутыми предложениями? Или мы будем по слову цедить до еврейской пасхи.

— До когда? — не поняла ведьма.

— До никогда, — пояснил я. — Нет никакой еврейской пасхи, как и окончания нашего диалога. Давай быстро: что за план? Почему я? Причём тут Великий? И это только для начала.

— Шёл бы ты… к королевам, — вздохнула Болотная. — Шума от тебя слишком много.

— Да и пойду, — внезапно обиделся я.

И действительно, я забрал остатки своей одежды и, развернувшись и ни слова не говоря, отправился к королевам. Даже какой-то мотивчик насвистывать начал.

Возомнили тут о себе! Каждый суслик — агроном. Каждая ведьма — оракул. Особенно у этих болотных. Таинственность, загадочность — всё это возведено в степень безумного идиотизма и гипертрофированного пафоса. А копнёшь поглубже — и вот это вот всё превращается в одно большое ничто. Нет, не так. в одно большое НИЧТО!!! Вот так будет правильнее.