Добытчик
Шрифт:
Вот так сюрприз. Всякое я ожидал увидеть возле американских берегов, но только не дирижабль. Хорошо еще, хоть имел представление, что это такое. Когда начинали развивать тему мотопаропланов в Передовом, волей-неволей пришлось ознакомиться с историей полетов, почитать про первые аэропланы и дирижабли.
– Дирижабль с правого борта!
– предупредил я Скокова.
– Слева тоже висит! Метров сто пятьдесят! Не больше!
В голове сотни мыслей. Я немного растерялся и не знал, как поступить. Каковы намерения людей в дирижабле? Сколько их? Какое у них вооружение?
Лихой заскулил - он предупреждал об опасности, и я обратил внимание, что в борту гондолы
Я действовал инстинктивно и отдал Скокову команду:
– Полный ход! Лево на борт! Орудиям огонь по воздушным целям!
Командир "Ветрогона" подчинился сразу. Он продублировал мои команды и фрегат вздрогнул. "Ветрогон" стал разгоняться и одновременно с этим разворачиваться, а комендоры, которые уже взяли дирижабли на прицел, открыли огонь. Хотя аборигены начали бой первыми. В сторону фрегата с дирижаблей полетели гранаты. Как мы позже выяснили, тромблоны, винтовочные гранаты. Противник с левого борта промазал, а с правого нет. В районе вертолетной площадки на палубу упало несколько продолговатых цилиндров, и раздались хлопки.
Всего три подрыва. На палубе кто-то громко закричал и выругался, видимо, осколки поранили морпехов. А затем аэростаты дирижаблей и гондола оказались продырявлены снарядами АУ-630, которые не взорвались, слишком небольшая дистанция, но легко прошили насквозь наполненные водородом оболочки и хрупкие деревянные подвески с пассажирами. Причем от ближайшего летательного аппарата отвалилась бомба, которая рухнула в воду, взорвалась и накрыла корму "Ветрогона" водой. Хорошо, что не подпустили дирижабли, могли пострадать. Все одно к одному, не зевали, и Лихой предупредил, поэтому сработали четко.
Аэростаты загорелись. Гондолы в щепки и вниз полетели выпадающие из них люди.
– Будете знать, на кого рыпаетесь!
– с радостью выдохнул Скоков, когда я в очередной раз вернулся на мостик.
– Спокойнее, Максим Сергеевич, - одернул я старого боевого товарища, который наблюдал за тем, как горящие останки дирижаблей опускаются в море.
– Рядом еще четыре летательных аппарата.
– Они нам не противники. Всех уроем.
– И, тем не менее, давай не торопиться с выводами. Если у них есть пулеметы, они могут понаделать нам дырок. Сам знаешь, броня у нашего "Ветрогона" никакая, точнее, ее совсем нет.
– Ты прав, - согласился он.
– Как обычно.
Тем временем под порывами усиливающегося ветра туман окончательно рассеялся, и проявились остальные дирижабли. Они оставались за нашей кормой и пытались уйти к берегу. Однако скорость у них невысокая, а дальнобойность наших орудий позволяла легко сбивать воздушные цели. Особенно такие, тихоходные и неповоротливые. Поэтому решили не рисковать. Я отдал команду уничтожить неизвестного противника и комендоры не подвели. АУ-630 дали несколько прицельных очередей и подбитые дирижабли, пылая и разваливаясь, один за другим полетели вниз.
Что дальше? Нужны пленные, первичные источники информации, а поскольку в холодной воде долго не продержаться и счет шел на минуты, следовало поторапливаться и вытаскивать выживших воздухоплавателей пока они не превратились в окоченевшие трупы.
"Ветрогон" снова развернулся и подошел к месту крушения последних дирижаблей. На воду были спущены мотоботы и моряки приступили к спасению утопающих.
Сначала все нормально. Сразу же вытащили троих. А вот четвертый, падлюка, смог достать пистолет и попытался отстреливаться. Дурак. Он тонет и уже одной ногой в царстве мертвых,
С учетом подрыва винтовочных гранат на палубе в начале боя, моряк стал нашим третьим раненым. К счастью, раны у всех пустяковые, проблем не ожидалось. А местные потеряли шесть дирижаблей, в каждом из которых от трех до пяти человек. Мы одержали убедительную победу, и теперь предстояло допросить пленников.
Кстати, о пленниках. Из воды достали пять человек. Два негра, один белый, один латинос и один мулат. Когда их вытаскивали, все говорили на английском, глухонемых не оказалось. Одеты по-разному, кто в морской робе, кто в камуфляже, единая уставная форма отсутствовала. Спасательных жилетов ни у кого не оказалось. У двоих изъяли ножи, а у одного револьвер. Документов не обнаружили. Личных вещей по минимуму: самодельные бензиновые зажигалки, кисеты с мокрым табаком и трубки.
Убедившись, что спасать больше некого, "Ветрогон" поспешил удалиться от негостеприимного берега и лег в дрейф. Туман окончательно рассеялся, словно его никогда не было. Все спокойно и мы, я и Скоков, не покидая боевой пост, пообедали. Только закончили трапезу и доклад из медчасти - пленники готовы, можно допрашивать.
18.
Флоридский пролив. 22.10.2069.
Глубокая ночь. Я валялся на койке в своей каюте и пытался заснуть. Раз за разом закрывал глаза, начинал проваливаться в мир сновидений и грез, а затем снова возвращался в реальность.
Так прошел час. За ним другой. Я постоянно ждал, что вот-вот включится радиостанция, которая находилась на узком столике рядом со спальным местом, и дождался.
Во втором часу ночи УКВ-радиостанция прохрипела:
– ГКП вызывает Мечника.
Я ответил сразу:
– Мечник на связи.
– Разведка высадилась на берег. Все спокойно. Мотоботы возвращаются.
– Добро. Как только появится новая информация, сразу вызывайте.
– Плюс.
Радейка замолчала и я сел на кровать. Включил настольную лампу и покосился на Лихого, который лежал на коврике возле выхода и отдыхал. Ему-то чего? Разумный пес спокоен, а вот я беспокоился. Наверное, напрасно. Однако заснуть не получалось. Поэтому я начал одеваться. Не хотелось находиться в теплой каюте, лучше уж выйти на палубу, постою с вахтенными матросами, выпью горячего чая и покурю в закутке...
Пока одевался, прокрутил в голове событий последних дней.
Пленные американцы не упирались. Они ответили на все вопросы, и у нас появилась информация, которой мы сразу поделились с "Гибралтаром", а дальше она улетела в империю.
В историях, которые мы услышали от пленников, для нас не было ничего нового и удивительного. Принципиальных различий в том, как развивались процессы в человеческом обществе во время прихода чумы в Америке и Европе, нет. Я сто раз повторял и повторю еще тысячу - люди всегда останутся людьми, со всеми своими хорошими и плохими качествами. Русский, китаец, американец или монгол - все мы хотим выжить, оставить потомство и улучшить свое материальное благосостояние, делами и трудом, а если есть возможность, за счет соседей, более слабых или менее развитых. Таковы исходные данные и единственное отличие Северной Америки от других материков планеты Земля в том, что боевой вирус накрыл гордых американцев первыми. Соответственно, они меньше других успели подготовиться.