Дочь генерала
Шрифт:
— Это означает нетронутую девственную плеву?
— Да, но не является абсолютным признаком девственности, а всего лишь говорит о том, что ничего крупное во влагалище не проникало.
— Следовательно, мы можем отбросить предположение, что отец принудил молоденькую дочь к сожительству.
— Видимо, да. Правда, существуют и другие формы полового надругательства... Похоже, в словах Мура есть зерно истины. Нам неизвестно, что генерал сделал с ней, но это произошло на втором курсе. Сомнительно, чтобы отец мог изнасиловать двадцатилетнюю дочь в Уэст-Пойнте...
Я посмотрел, но более поздних заключений не нашел.
— Больше ничего нет, — сообщил я.
— Это странно, женщина не может так долго не показываться гинекологу.
— Наверное, показывалась частным врачам.
— И все-таки почему мы считаем, что происшедшее непременно носило сексуальный характер? — спросила Синтия.
— Потому что все совпадает. Как говорится, око за око...
— И связано с отцом... Может быть, он заставил ее сойтись с каким-нибудь старшим офицером или...
— Теплее, теплее... Но не будем пока делать окончательных выводов. — Я отдал Синтии историю болезни: — Там в конце есть заключение психиатра, прочти.
Вошла специалист Бейкер. Я представил ее Синтии, но оказалось, что они уже знакомы.
— Ну, и что вы думаете? — спросил я у Бейкер.
— Простите, сэр?
— Я спрашиваю: кто, по-вашему, это сделал?
Она пожала плечами. Синтия подняла голову.
— Друг или незнакомый?
Бейкер, почти не колеблясь, ответила:
— Друг... Правда, хахалей у нее было навалом.
— Вот как? Скажите, в управлении вас расспрашивали об этом деле? В управлении или где-нибудь еще?
— Да, сэр.
— Кто?
— Вам обоим звонили вчера весь день и сегодня утром, и каждый спрашивал. Какой-то полковник Мур, который представился начальником потерпевшей, потом полковник Фаулер, адъютант генерала, затем руководитель группы из УРП майор Боуз, шеф полиции Ярдли из Мидленда и многие другие. Я все звонки записала.
— И все вас пытали?
— Так точно, сэр. Но я всем отвечала, что лучше поговорить с кем-нибудь из вас.
— Скажите, в управлении говорят о чем-нибудь таком, что полезно знать и нам?
Бейкер поняла мой вопрос и, подумав, ответила:
— Говорят много. Но я не знаю, что правда, а что слухи и сплетни.
— Я так и понял, Бейкер. Все, что вы скажете, не подлежит огласке. Я гарантирую вам не только полную анонимность, но и перевод в любое место Вселенной. Гавайи, Япония, Германия, Калифорния — только назовите. Идет?
— Да, сэр...
— Расскажите прежде всего, что говорят здесь о полковнике Кенте.
Бейкер откашлялась.
— М-м... У нас давно говорили, что полковник Кент и капитан Кемпбелл...
— ...трахаются. Нам это известно. Что еще?
— Да все, пожалуй...
— Как давно вы в Хадли?
— Всего несколько месяцев.
— Как вы думаете — Кент был влюблен в нее?
Бейкер пожала плечами:
— Об этом никто не говорил. Виду они не
— Кемпбелл приходила к нему сюда, в управление?
— Иногда приходила днем. Вечером он сам ездил к ней в Учебный центр. Патрульные полицейские сколько раз видели это и начинали переговариваться по рации как будто по службе: «Рэнди-шестой прибывает к Хони-первой». Полковник Кент из радиоперехвата усек, что это над ним и капитаном Кемпбелл подшучивают, но ничего сделать не мог. Чтобы не попасться, патрульные говорят не своими голосами. Даже если в мог, сам не стал бы, потому как от этого слухов еще больше... База у нас небольшая, тут все всё видят, особенно полицейские. Но шума они не поднимают, раз ничего нет против закона и устава и в деле замешан старший офицер, тем более их собственный начальник.
Я был рад ее пространному ответу.
— В ту ночь, когда капитана Кемпбелл убили, она была дежурным по базе. Вы это знаете?
— Да, знаю.
— Долго ли засиживался у себя полковник Кент, когда у нее было ночное дежурство?
— Да... так говорили.
— Вы не знаете, был полковник Кент в управлении вечером перед убийством?
— Был. Я сама не видела, но говорят, что в восемнадцать ноль-ноль он уехал, а в двадцать один ноль-ноль приехал и работал до полуночи. Потом опять уехал. Постовые видели, как его служебная машина проезжала мимо штаба и двинулась по направлению к Бетани-Хилл, где он живет.
— Многие ли знали, что миссис Кент в отъезде?
— Все знали.
— На Бетани-Хилл патрульные машины курсируют ночью?
— Да, сэр, каждую ночь хотя бы один экипаж.
— Что же говорили о «Рэнди-шестом» в ту ночь?
Специалист Бейкер едва сдержала улыбку.
— М-м... «Посетителей нет. Служебная машина на месте. Может, уехал незамеченным на собственной».
Или на жениной, подумал я, хотя, проезжая утром мимо его дома, никакой машины не заметил. Да, но в глубине двора есть гараж.
— Бейкер, вы понимаете характер моих вопросов?
— Конечно, сэр.
— Надеюсь, они не станут предметом разговоров в управлении?
— Никак нет, сэр.
— Хорошо, спасибо. Скажите, чтобы нам принесли кофе и пончики или что там у вас.
— Будет сделано, сэр.
Она повернулась и вышла.
— Ты хорошо сделал, что расспросил ее, — после недолгой паузы сказала Синтия.
— Спасибо, хотя я не очень склонен доверять конторским сплетням.
— Это не просто контора, а полицейское управление.
— Теперь видишь, почему меня раздражает Кент. Над этим недоумком собственные подчиненные смеются.
— Понимаю.
— Бог с ней, с моралью. Главное — не заводить шашни на службе.
— Держу пари, в Брюсселе и Фоллз-Черч над нами тоже смеялись.
— Как пить дать.
— Как неудобно...
— Неудобно. Надеюсь, ты извлекла урок.
Синтия улыбнулась.
— Что еще ты хотел узнать от специалиста Бейкер? Ведь не только то, что Кент стал мишенью для насмешек?
Я пожал плечами.