Дочь Гробовщика
Шрифт:
— Но так и быть, мы подстрахуем тех, кто окажется на грани, и вытащим ваши останки, — добавил Аластор.
Весь третий курс боевиков и некромагов стоял, как громом пораженный. Такого они точно не ожидали от тренера и ректора, но мужчины были серьезны, как никогда.
Вся эта заваруха случилась через неделю после прибытия в альма-матер инквизиторов. Они удовлетворились результатами пятого курса, а затем взялись за четвертый и остановились на третьем. Если старшие студенты подавали хоть какие-то надежды, то весь третий курс никуда не годился.
— Таких выбрось на поле
— Значит, решение единогласное, — тренер Вариус был доволен как кот, наевшийся сметаны. — А теперь бегом марш!
Студенты побежали по кругу.
Малефикарум сурово посмотрел на оборотня и ректора:
— Только без фанатизма. Поблажек мы не делаем ни для кого, но и умереть никто не должен. Там наш брат.
— Уж в ком, а в Диавале ты должен быть уверен, — Аластор сложил руки на груди и довольно улыбнулся. — Он пройдет это испытание.
— Если научится быть в паре. Парень привык со всем справляться один, Варлок прекрасно его вымуштровал, но одиночки у нас долго не живут, он дичится окружающих, — проворчал Вариус. — У него нет близких друзей, нет девушки. В его возрасте у всех парней эмоции зашкаливают, думается одним местом, а он как ледышка. Иногда я и сам побиваюсь его взгляда, такой черный, как первородная тьма, проникающий в самую душу. И это говорю я — оборотень не робкого десятка.
Маллеус навесил на них полог тишины:
— Он не всегда был таким. Это произошло с ним в пятнадцать лет, когда мы случайно столкнулись с личем, — пояснил он.
Варлок доверял Вариусу и Аластору, и близнецы решили не скрывать часть правды, но о личине сестры умолчали.
— И что же? — оборотень широко раскрыл глаза.
— Если бы не он, мы бы погибли. Его инициация тьмой прошла раньше, чем отец планировал. После того случая, Диаваль месяц балансировал на грани жизни и смерти. Бывало, что он полностью окунался во тьму и добудиться его могли только матушка или я. А когда он ненадолго приходил в себя, переставая метаться в бреду, то смотрел на нас так, как на тех, кого хотят убить — тьма захватывала его разум. В то время отец и сделал наши амулеты, он надел на палец Диаваля кольцо с аргиллитом, которое собирался подарить на совершеннолетие и артефакт помог вытащить брата с того света. Есть вероятность, что когда он умрет, то преобразится в сильного и полноценного лича. Но как в таком случае Диаваль себя поведет — мы не можем знать, — ответил ему Малефикарум.
— Тьма либо поглотит его, либо он сможет подавить ее, — Аластор нахмурился, потирая подбородок со щетиной. — Но это будет не жизнь, а постоянная борьба, и в любой момент Диаваль может не выдержать и поубивать всех окружающих.
— Все это догадки. Просто приглядывайте за братом, он вам всем еще покажет, на что способен. Лич или наполовину лич — не имеет значения, пока он остается собой, — с уверенностью сказал Вариус. — Давайте начинать. У нас много народу, чувствую, к концу недели останется в половину меньше.
— Представляю лица тех, кто проплатил попечительскому совету место своего ребенка в «Виверне», — Аластор
***
Одиночные испытания прошли далеко не все боевики, из тридцати человек осталось девятнадцать. Без травм не обошлось, но их быстро подлатали. Находились и те, кто-либо сбежал, либо был сильно ранен, не справившись с заданиями.
С легким волнением я пробегала взглядом по списку выбывших, его обновляли каждый вечер, вывешивая на стенде первого этажа в общежитие и в главном корпусе.
Крабат, Юро, Матиас, Корвин, Михал, Бранко и другие боевики прошли в одиночных испытаниях. На все про все им дали три дня. Теперь настал черед некромагов.
Тянули жребий, и первой выпало идти мне, но из некромагов меня никто не поддержал. Некоторые, наоборот — провожали полными ненависти взглядами.
Первым испытанием стал густой непроглядный лес в сумерках.
Здесь я повстречалась с сильным духом, попытавшимся проникнуть в мой разум и завладеть телом, но я легко с ним справилась, поморщившись от неприятной боли в груди. Пентаграмма ревностно оберегала мое тело и разум от чужого посягательства.
Вторым было кладбище с десятком умертвий — опасный вид нежити, эти скелеты в старых доспехах с мечами бежали за мной, стуча своими костями и будя покойников, готовых сожрать живую плоть. Я не могла позволить им прикоснуться к себе, тогда бы они вытянули из меня жизненную силу.
На первый взгляд обычные неразумные скелеты, управляемые волей сильного некромага, но на деле — не менее опасны, чем другая нежить. Но и здесь я справилась. Этой группой нежити управлял некромаг-пятикурсник, я видела его на поле. Кажется, именно с ним в паре стоял Крабат. Из оружия мне досталась коса, ею я скашивала скелетов и мертвяков, а затем повторила действие с кровью, тем самым подчинив врага. Хоть и не без труда, но я справилась, обезвредив противника, не ожидающего, что я мастерски скроюсь, слившись с тьмой и подкравшись к нему сзади.
Третьим испытанием стал очерченный печатью ритуальный круг для вызова демона, с полыхающим внутри пламенем. Я не знала, кто окажется передо мной. Сердце громко застучало, стоило мне встать в шаге от начертанной пентаграммы.
За защитным кругом подул сильный ветер и вот, я смотрю в золотистые глаза. Темные брови, высокий лоб, прямой нос, мужественное лицо. Черные волосы заплетены в косу. Широкоплечий и статный демон, одетый в восточный кафтан. Взглядом золотистых глаз в обрамлении черных, пушистых ресниц он раздевал меня.
Я знала, что он не сможет навредить мне, разве что попытается повлиять, но какой из иерархии был этот демон, я не знала. Он продолжал на меня смотреть с усмешкой, и вдруг мне стало тепло: по телу разлилась приятная усталость, еще немного, и я бы упала на колени, если бы не оперлась о шест косы. Демон давил на меня своей аурой, хотел, чтобы я пала ниц.
— Какой ты хорошенький, даже в этом виде, — прошептал он.
— Как твое имя? — пролепетала я, стараясь сосредоточиться.
— Неужели, ты меня не узнал или... не почувствовала?