Дочь Империи
Шрифт:
Однако по мере продвижения к выходу по темным, насыщенным сильными запахами туннелям радостное возбуждение Мары постепенно угасало: оставалось всего лишь две недели, чтобы должным образом подготовиться к заключению брачного союза между двумя могущественными домами. Богатства Акомы, успешно приумноженные усилиями минувшей ночи, вскоре должны будут перейти в другие руки - в руки сына одного из ее злейших врагов. В уединении паланкина Мара не лукавила перед собой: из всех шагов, предпринятых ею после гибели отца и брата, самым рискованным был предстоящий брак с Бантокапи.
Еще один, последний перекресток
Встревожившись, Мара приподнялась. Она протянула руку, чтобы отдернуть занавески, и в этот самый момент прозвучал незнакомый голос:
– Ты! Воровка! Приготовься отвечать за свои преступные деяния!
Мара рванула занавески. Кейок и воины Акомы, с обнаженными мечами, готовые защищаться, застыли в ожидании. По другую сторону от их кольца стоял седовласый властитель Инродака, раскрасневшийся, взъерошенный и взбешенный после ночи, проведенной на открытом воздухе. Мара наскоро оценила силы его свиты. Она насчитала не меньше двух сотен солдат - целую роту, но в доспехи красного цвета - геральдического цвета Инродаки - были облачены не все. Добрая половина красовалась в пурпурном и желтом - в цветах Экамчи.
Выпятив подбородок, старый властитель простирал изукрашенный фамильный меч в сторону носилок:
– Властительница Акомы! Как ты посмела нарушить границу моего поместья! Наглости у тебя куда больше, чем силы, на твою беду и к посрамлению твоего рода. Ты украла новый рой и дорого за это заплатишь!
Мара встретила обвинение с холодным презрением:
– В твоих словах мало смысла, а чести и того меньше.
– Она бросила взгляд на тучного мужчину рядом с Инродакой, предположив, что он и есть властитель Экамчи.
– Земли вокруг этого улья не являются чьей-либо собственностью. Если ты мне не веришь, пусть твой хадонра проверит архивы в Кентосани. И чо-джайны - не рабы людей. Они сами выбирают, с кем им заключить соглашение. Обозвать же вором того, кто заключил честную сделку, - оскорбление, за которое следует извиниться.
Оба властителя разглядывали правительницу Акомы. Возможно, она и казалась им всего лишь молоденькой девушкой, чье самолюбие было задето, но вид испытанных и решительных воинов, готовых по одному ее слову силой добиться такого извинения, заставил обоих недоброжелателей поумерить свою ярость. Однако они не собирались идти на попятный. Властитель Инродака брызгал слюной от негодования, а его компаньон потрясал пухлым кулаком. В их демонстративной грубости можно было бы усмотреть нечто весьма комическое, если бы не шеренги солдат с суровыми лицами, в полном вооружении стоящие позади них.
– Ты явилась сюда тайком, и из-за тебя мой давний союзник
– Инродака ярился, но, казалось, предпочитал отводить душу в словесных баталиях, а не в вооруженной стычке.
– Я обещал Экамчи, что только ему будет предоставлено право заключить сделку с королевой-дочерью, а ты, Акома, не погнушалась предательски разнюхать мои секреты!
Только сейчас Мара поняла, отчего так взбешен пожилой властитель: он подозревал, что среди его домочадцев скрывается агент Акомы. А ведь Аракаси провел несколько недель в гостях в Инродаке; если кто-либо его опознает, дело может обернуться скверно.
Мара рискнула обвести быстрым взглядом свою свиту и растерянно моргнула: мастер тайного знания исчез. Еще один взгляд, чуть более пристальный, помог ей обнаружить его среди воинов. Ничем не выделяясь в рядах таких же солдат, каким он сейчас казался, мастер сохранял боевую стойку, но его шлем был надвинут на переносицу несколько ниже, чем у остальных, а подбородок выдавался вперед и потому казался более квадратным, чем обычно. Похоже, ему не грозила опасность быть узнанным. Освободившись от этой заботы, Мара сделала попытку избежать столкновения:
– Господин, ты поступил опрометчиво, дав такое обещание, и если оно оказалось невыполненным - в этом нет моей вины. Чо-джайны ни у кого не спрашивают совета. И если уж речь зашла о том, как я "разнюхала твои секреты", так ведь ты, должно быть, знаешь стишок: "Первым из всех чо-джайн принесет свежую весть и созревший плод". Если хочешь, спроси у них сам, и тебе скажут, что в каждом улье Империи известны дела всех остальных ульев. Так что не имеет значения, покидали ли твои работники, слуги или рабы пределы Инродаки; новость о рождении молодой королевы уже повсеместно перестала быть тайной. Просто я первая начала действовать. Ты не мог этому воспрепятствовать, господин. И последнее - с каких это пор Акома приняла на себя попечение о репутации Инродаки?
Гнев властителя Инродаки усилился десятикратно. Его союзник, властитель Экамчи, выглядел так, будто хотел только одного - скорее покончить со всем этим и унести отсюда ноги. Однако честь не позволяла ему отступить, когда Инродака заявил:
– Ах вот как?! Самонадеянная девчонка! Ты не уйдешь живой из моих владений!
Мара встретила эту угрозу презрительным молчанием. Она не должна сдаваться: такое малодушие легло бы позором на могилы ее предков. Хотя от страха замирало сердце, она видела, что ее люди пребывают в полной боевой готовности и не выказывают признаков беспокойства, стоя перед превосходящими силами противника. Мара кивнула Кейоку.
Военачальник дал знак воинам Акомы поднять оружие, и почти в то же мгновение такой же приказ получили от своих офицеров солдаты Инродаки и Экамчи.
Услышав звон клинков и скрип доспехов, Мара в последний раз сделала попытку договориться:
– Мы не стремимся к ссоре, особенно потому, что не совершили ничего такого, из-за чего нужно защищаться.
В утреннем воздухе громко прозвучал ответ Инродаки:
– Без боя вы не уйдете.
Кровопролитие казалось неизбежным. Сердце у Мары ушло в пятки, но она твердо выдержала свирепый взгляд старого властителя. Торопливым шепотом она осведомилась: