Дочь молнии
Шрифт:
Лагеря, тянувшиеся по берегам реки, были охвачены движением. Люди бежали к реке, к месту трагедии, чувство тревоги брало верх над чувством страха. Слышались стоны скорби и отчаяния: вокруг убитых собирались родственники и друзья. Раненых перетаскивали в кланы, к лекарям. Все не вполне понимали, что произошло. Отчаянные вопли, плач, крики, возбужденные восклицания смешивались в режущую слух какофонию звуков.
Остальные четверо вождей, перебравшись через реку, бежали к роще. Встретив Ша Умара и Габрию, они засыпали их вопросами.
Лорд Джеханана немедленно отвел
Лорд Каурус оттолкнул Ша Умара и, рванувшись к Габрии, потряс кулаком прямо у нее перед носом.
— Я так и знал! Я знал, что из-за тебя у всех нас будут неприятности. Двое из моих людей погибли, и в этом виновна ты!
Габрия не мешала изливаться его гневу. Она понимала его ярость и страх. В какой-то мере он был прав. Это она дала горфлингу возможность захватить заложников и улизнуть.
Лорд Бэль, новый вождь Ферганана, остановил гневный поток Кауруса:
— Что здесь делает Брант?
— И где лорд Этлон? — молодой лорд Рин старался перекричать шум.
— Как ты попала сюда? Вы, кажется, должны быть в Пра-Деш? — добавил Каурус.
Вождь Шэйдедрона, лорд Малех, допытывался:
— Что ты собираешься предпринять в этой ситуации?
Габрия постаралась ответить на все вопросы, которыми ее атаковали вожди, и торопливо рассказала о путешествии и о событиях в Пра-Деш. Мужчины слушали, не перебивая, и их смущение и гнев таяли, по мере того как рассказ близился к концу. На смену им приходили уважение и доверие.
Она не ответила только на один вопрос — на последний, на вопрос лорда Малеха. Она не знала, что ей предпринять.
После их поединка она была не ближе к цели, чем в самом начале, она так и не отыскала способ отправить его в другой мир. Все, чего она добилась — вконец измотала себя и заставила горфлинга решиться на отчаянный шаг.
Она все еще пыталась как можно понятнее объяснить мужчинам ход битвы, когда к ней протолкался лорд Джол и взял ее за руку.
— Леди Корин, вы бы не могли осмотреть Кошина?
Кошин! Она совсем о нем забыла. Она сорвалась с места и побежала за вождем Мурджика. Остальные молча последовали за ними.
После того как горфлинг покинул рощу, Ша Умар и Джол перенесли вождя Дангари в большой шатер Совета. Кошин, лежащий на своем голубом плаще, так и не пришел в сознание. Три воина личной охраны Кошина были убиты, но двое оставшихся в живых стояли рядом, не отводя глаз от лица своего лорда.
Габрия опустилась на колени подле раненого вождя. У Кошина не было никаких явных повреждений, но всем, смотревшим на него, было ясно, что с ним что-то не так. Он выгибался и стонал от боли, руки и ноги его судорожно двигались, пальцы были сжаты в кулаки с такой силой, что начали приобретать синеватый оттенок. Когда Габрия дотронулась до его кожи, оказалось, что она горела жаром лихорадки.
— Я ничего не могу сделать, — печально сказала Габрия. — Может помочь только Пирс, наш лекарь. У него есть знахарский лечебный
Взгляды воинов засветились надеждой.
— А где ваш лекарь, леди? — спросил один из них.
— Он скоро будет здесь, я надеюсь. — Она выглянула в открытую дверь шатра. — Лорд Кошин — не единственный, кто нуждается в помощи камня. Есть и другие, более тяжело раненые Брантом.
Радостные мысли Нэры прервали ее речь: «Габрия, наши идут».
К недоуменному удивлению вождей, колдунья выскочила наружу. Добежав до рощицы, она их увидела. Этлон и Сайед вдвоем оседлали Эуруса, и хуннули, галопом пересекая долину, направлялся к шатру вождей.
Сейчас Габрия не знала, что ей делать: отчаиваться, что они будут свидетелями ее поражения, или радоваться неожиданной встрече. Она знала, что они сердиты на нее за внезапный побег, но они все-таки решили прийти ей на помощь!
Габрия радостно закричала и замахала рукой. Увидев ее, они поскакали еще быстрее. Торопясь как можно скорее добраться до Габрии, Этлон чуть не упал с лошади. Его злость и беспокойство были сразу же растоплены чувством облегчения, когда он увидел ее живой и здоровой. Он обнял ее, крепко прижимая к себе.
Она ничего не сказала, замерев в его объятиях.
Этлон тоже не спешил прерывать молчание. Он отпустил ее. Она поздоровалась с Сайедом. Юноша тоже горячо обнял ее.
— Я так рад, что ты жива, — сказал он, и было непонятно, смеется он или плачет.
— А где Пирс и все остальные? — спросила она.
— В пути. Ты же знаешь, другим лошадям не угнаться за Эурусом. — Он обезоруживающе улыбнулся: — Я чуть было тоже не остался.
Подошедшие к ним вожди приветствовали Этлона с нескрываемым чувством облегчения. Они сразу же засыпали его вопросами и рассказами о том, что произошло сегодня утром, причем версии значительно отличались одна от другой. Этлон терпеливо выслушал их, ответил на несколько вопросов, но, как только первое возбуждение встречи улеглось, извинился и отошел к Сайеду и Габрии.
Заглянув в глаза Этлону, Габрия долго не решалась начать разговор. Она попыталась решить судьбу мужчин, покинув их, полагая, что борьба с горфлингом касается только ее. Теперь она понимала, что ошибалась. Это чудовище было слишком сильным для нее. Ей приходилось признать, что она нуждается в помощи и поддержке этих двух мужчин. Однако решение выступить, будучи совсем неопытными в колдовстве, против страшного врага они должны были принять сами.
Она, как и прежде, очень боялась за них, но знала: им придется сделать выбор самим.
— Я скажу тебе только одну вещь, пока мы не заговорили о горфлинге, — сказал Этлон. Он взял ее лицо в свои ладони, и повернул его так, что его карие глаза встретились с ее. — Никогда больше не убегай от меня таким образом.
Мольба, скрытая за его спокойными словами, подействовала на Габрию куда больше, чем могли подействовать все его гневные речи. Тронутая до глубины души, Габрия подняла руку ладонью вверх и сказала:
— Я обещаю.
Его пальцы сплелись с ее пальцами, и клятва была дана.