Дочь молнии
Шрифт:
Они стояли в тени, у шатра Совета, и Габрия поведала друзьям, что случилось с ней с минуты ее прибытия. До них доносился шум все еще не успокоившихся лагерей; иногда в этой какофонии слышались голоса вождей, пытающихся утихомирить людей. Вся роща постепенно заполнилась разговорами, криками и движением, но Габрию, Этлона и Сайеда оставили в покое.
Внезапно рядом с ними раздался чей-то голос:
— Я хочу видеть лорда Этлона. Я, как человек Хулинина, имею на это полное право.
Увидев жреца Талара, вождь скривился. Ша Умар пытался увести жреца,
— Я не уйду, — кричал Талар, — пока не поговорю с моим лордом.
Этлон кивнул Ша Умару, и тот отошел, остановился неподалеку.
— В чем дело, Талар? — спросил вождь, в голосе его слышались нотки нетерпения.
Жрец, впрочем, не обратил на них никакого внимания.
— Лорд Этлон! Наконец-то вы пришли. Я спешу известить вас, что проклятый богами еретик Брант вторгся на священный остров, осквернив храм, и нанес ущерб людям нашего клана. Я требую, чтобы вы изгнали его оттуда, пока боги не наказали нас за это дерзкое вторжение.
Лорд Этлон еле сдерживался. Хотя вожди были наделены куда большей властью, чем жрецы и жрицы, даже вождь не имел права оскорблять как словом, так и действием того, чьими устами, как считалось, говорят боги. Однако Талар мог вывести из себя и святого.
— Мы стараемся… — начал было Этлон, но Талар повернулся к нему спиной до того, как он успел закончить фразу.
Жрец вдруг увидел Габрию, и лицо его приобрело свекольный оттенок.
— А что касается ее, — завопил он, показывая на девушку дрожащим пальцем, — эта злодейка колдунья расстроила весь наш сбор! В тот момент, когда она появилась, Соре обрушил на нас свой гнев.
Габрия старалась сдержать улыбку. Талар ничего не знал о личине Бранта, поэтому он и не подозревал, насколько он был близок к истине.
К несчастью, жрец заметил выражение лица Габрии и решил, что она смеется над ним.
— Видите, как ей смешно? Имеет ли для нее какое-то значение, что шесть человек погибло, что многие ранены, что девятеро — в заложниках, и среди них — вождь и наш воевода? Имеет ли для нее хоть какое-то значение то, что священный храм осквернен? Лорд Этлон, эта женщина — вечная угроза нам всем, и я требую ее немедленного изгнания.
— Нет, — спокойно ответил Этлон.
Талар раздулся, как жаба, и заорал:
— Тогда убейте ее! Вырвите с корнем ее зло! — Его голос гремел на всю рощу. Даже те, кто не слышал начала речи, повернулись теперь к нему. — Положите конец магической ереси, или, клянусь Шургартом, я вызову гнев богов на этот клан, я…
Он не закончил. Лорд Этлон решил, что этого достаточно. Он поднял руку, проговорил какое-то короткое слово, и голос жреца резко смолк. Красное лицо Талара стало болезненно бледным, он вытаращил глаза, издавая вместо звуков какое-то хрипение. Ша Умар и Сайед расхохотались. Остальные вожди изумленно застыли.
— Нет, — повторил Этлон. — Как вы видите, Талар, ересь магии очень быстро распространяется.
Талар все еще хрипел и шипел, и хватал ртом воздух, но слова крепко застряли у него в горле.
— А
Талар резко затих, и тело его застыло неподвижно.
Вождь, видя его реакцию, продолжал:
— Да, это так. Это чудовище вовсе не Брант, а зверь из царства Сорса, и леди Габрия пытается спасти кланы от его зла. Вы понимаете?
Талар кивнул, прищурив глаза.
— Прекрасно. Если вы желаете остаться в Хулинине, я советую вам пересмотреть ваши взгляды на колдовство. У всего есть свои положительные стороны.
Этлон произнес вторую команду, и Талар схватился за горло. Несколько минут он откашливался, пока не уверился, что снова может говорить.
— Итак, — сказал Талар ледяным тоном, — вы тоже отступили перед натиском ереси. Для чего вы здесь, интересно: чтобы избавить нас от горфлинга или помочь ему. — Он кинул на Этлона уничтожающий взгляд и пошел прочь.
— Это было весьма занимательно, — сказал Ша Умар. Находившиеся рядом люди смотрели на Этлона с удивлением.
Габрия тронула Этлона за руку.
— Так, значит, ты упражнялся, — сказала она укоризненно.
— Иногда, — сознался он.
Она повернулась к Сайеду:
— И ты тоже?
— Конечно, — усмехнулся тот.
— Но как? Вы же слишком мало знаете, чтобы обучать друг друга.
— Но мы наблюдали за тобой, — ответил Этлон.
— Какое счастье, что вы до сих пор не убили себя каким-нибудь заклинанием, вышедшим из-под контроля, — сказала она.
Сайед пожал плечами:
— Ты не хочешь устроить пир и думаешь, что мы будем сыты крошками.
Габрия уже собиралась ответить, но рощу вдруг накрыла тень. Вздрогнув, девушка подняла голову, но это было лишь облако, бегущее по знойному небу.
Колдунья все еще стояла, запрокинув голову, когда до нее донесся леденящий душу вопль. Все, кто слышал его, застыли на месте. Когда крик стих, Габрия, Этлон и остальные побежали к реке, не сводя глаз с острова, где укрылся горфлинг. Он снял силовое поле с каменного кольца, и вытащил из-за него на берег упирающуюся женщину. Остальные восемь все также были скрыты от глаз за высокими камнями.
— Колдунья! — крикнул Брант. Он встряхнул женщину, держа ее перед собой на вытянутых руках. — Подойди ко мне, или эта самка умрет! — Он принялся неистово трясти женщину, и она снова завизжала.
— Отпусти ее! — закричала Габрия. — Отпусти их всех, и я приду.
— Ты придешь сейчас, — прорычал он. — Я не собираюсь ждать.
Сказав это, он подтолкнул женщину к воде. Вырвавшись из его рук, она сделала несколько шагов, отчаянно пытаясь спастись, но заклинание горфлинга пригвоздило ее к месту. Магическая сила пронзила ее тело. Он не убил ее быстрым испепеляющим ударом Силы Трумиана, но выбрал куда более мучительный способ: огненная волна энергии медленно и неотвратимо накрывала ее.