Дочь Солнца
Шрифт:
— Чем хороши эти зомби, полное послушание. — Досадно выдохнул Витор, — Но вот мозгов совсем нет, все придется самому делать. Хотя, кто сказал, что я не обучился быть великолепным кукловодом за всю свою бесконечно долгую жизнь?
Маг похлопал по щеке новоиспеченного зомби, и от руки его на белоснежной коже остался грязный след. Я не знала Луку, я считала его врагом. Я даже хотела убить его в какую-то секунду, но сейчас я вся дрожала от страха за него. Он ведь говорил, что если Витор узнает о нашей встрече, то ему, Луке будет много хуже и больнее, чем нам. Он это понимал, но не передумал и не струсил. А я трусиха, и не могу я выскочить на поляну, кинувшись злобному дядьке на спину! Я чувствовала, что Лука еще жив, при том, что сам Витор подтвердил это своими словами. Лука сейчас будет безмолвно выполнять каждый приказ мага и будет продолжать жить, поддерживаемый его силами. Но рана на спине от обломленной ветки будет кровоточить и гнить. Что-то я сомневаюсь, что
Витор коснулся плеча зомби, и они исчезли. Я подождала еще минуту, а потом уж вышла из укрытия. Подошла к тому дереву, на которое Луку так удачно кинул мой милый дядюшка. Кровь все еще капала с обломка. Не удержавшись, я прикоснулась к этим каплям, пропитавшим хвою и листья на земле. Она светилась. Надо же она все еще светилась. И была теплой, когда впитывалась в кожу моих пальцев.
Пребывая в полной прострации, как накачанная таблетками, я оглядела поляну и, подойдя к высушенному бассейну, вспомнила, что я здесь уже была. В первую ночь после Совета, когда меня разрывали непонятные мысли, я танцевала, пела здесь с сестрой и нашими подругами. Как же яд Витора отравляет все, к чему прикасается. Увядшие белые цветы, что так напоминали мне луну, опустились к самым стеблям, пожухли и посерели. Только на самом дне природного бассейна осталась вода, теперь это была грязная лужа, едва отражавшая небо. Богатые листвой деревья прогнили и закаменели, ни одного листа на них не осталось. Вообще никаких признаков жизни. Стоит ли эта земля того, что бы смирится и добровольно пойти к известному результату?
Слова Лидии сказанные напоследок всплыли в памяти, и я опять увидела ее индиговые глаза, которые унаследовал Ниал: "Ты уникальна, Лисса, это верно, ты можешь создавать миры, как Всевышний Разум, но достаточно ли у тебя опыта и знаний, что бы поступить по-своему, но правильно, спасая свою жизнь? Имеешь ли ты сейчас на это право? Ведь, не смотря на свою мощь, ты всего лишь Проходящая мимо, ты делаешь то, что должна и уходишь, как бы печально это не звучало. А с другой стороны, ты видела только кусочек, только миг из того, что произойдет, откуда тебе знать окончательный результат?… Никто не знает, по какому руслу потечет река…"
Я заботливо приподняла бутон белого цветка и представила его таким, каким помнила. Свечение, исходившее от крови Луки, легкой дымкой пролетело над поляной ко мне и опустилось сияющим дождем на увядшие лепестки. Его сила действительно была предназначена творить добро, как бы пафосно это не звучало. Мое воображение и сила, и остатки магии Луки, не угасшие еще, вернули цветок к жизни. Лепестки его окрепли, налились белизной, стебель снова стал способен удержать на себе вес бутона, хотя все равно клонился к земле. Постепенно перья травы так же вдыхали жизнь и возвращали свой сочный цвет и запах, поляна ожила до самой границы деревьев. И сама себя защитила от пустоты, царившей вокруг, подняв над собой полупрозрачный купол защиты.
Эта земля стоит того, чтобы смириться и добровольно пойти к известному результату.
Действительно, ведь никто точно не знает, по какому руслу потечет река.
Бассейн в центре поляны наполнился водой и ручеек, которого раньше не было, побежал в сторону леса. Я поднялась с коленей, хлопнула себя по бедрам и пошла за ним. Мой маленький проводник был, конечно, проворен. Ему было легче нырять под корни, огибать толстые столетние стволы деревьев, просачиваться под камнями. Но я старалась не отставать. Появилась какая-то сноровка, да и лес, почувствовав, воцарившийся во мне относительный покой, уже не относился ко мне враждебно, пропуская там, где я сама бы не протиснулась. Вообще, этот лес когда-нибудь закончится? Ни конца, ни края его не видать. На мгновение я потеряла ручей и стояла, высматривая его в темноте. Вот он вытекает оттуда, ныряет под корни могучего дуба, появляется у большого валуна, пробегает по листьям и пропадает. Я сделала шаг в направление того места, где мой проводник исчез, и провалилась. Летела я недолго, но громко ругаясь нецензурной бранью и ударяясь о выступающие камни. Упала прямо на спину, не имея возможности ни вздохнуть, ни выдохнуть настолько дыхание перехватило. Воздух болью застрял где-то в области груди, я даже не старалась встать. Жила же себе спокойно, ходила себе на работу, писала картины, и все же было спокойно и замечательно. Дернул меня черт переехать в соседний мир! А этот, паршивец, проводник-ручей весело журчал рядом, видимо, ожидая, когда я поднимусь. Мне это все же удалось, хотя я не торопилась.
Я попала в типичную пещеру. Ручей побежал дальше и я, хромая, направилась за ним. Долго идти не пришлось. Вскоре перед нами открылись три туннеля, и мой проводник, сделав небольшой круг, повернул обратно и исчез под землей. Ну, спасибо огромное! Показал путь, называется. Что делать-то, куда идти? Я решила не мучиться, а просто присесть, при том, что нога, ушибленная, все еще болела.
Три дороги, три варианта, три русла для той самой реки, о которой никто не знает, куда она потечет. Внимательно посмотрела на каждую. Есть у них кое-что
Ну, я и присела на коленки, оперлась руками и, аки собака, поползла по туннелю. Заправские диггеры мне бы сейчас позавидовали. А я что-то не больно рада была. И так-то на черта похожа стала, пока по лесу бродила, а теперь еще и потная, в крови да землей присыпанная со всех сторон. Прямо Мисс Вселенная с подиума, только короны не хватает. Чуть погодя, туннель стал расширяться, так что можно было уже и голову нормально приподнять и осмотреться. Хотя, чего смотреть, не видно ничего. Но за очередным поворотом я выползла в пещеру. Размерами она поражала, тут уж ничего не скажешь! Что в высоту, что в длину, что в ширину, как огромный актовый зал для заседаний. Наверное, сюда поместились бы и Хрустальный Замок и городишко, что вокруг него расположился. Сделала шаг и поскользнулась, как на льду, на этот раз, приземлившись на пятую точку, аккурат на копчик. Сами знаете, что при этом чувствуешь. Витору даже пальцем не надо шевелить, что бы избавиться от меня, я сама себя изведу.
Не вставая, оглядела повнимательней место, к которому так долго шла. Глянула на потолок и ахнула. Сотни маленьких светлячков опустились ниже, кружась то над моей головой, то у самого купола. Пещера была такой же хрустальной, как и замок, в котором я прожила больше недели. Все было продумано здесь до мельчайших подробностей: овальный зал, пол которого к середине поднимался на метр. Над этим возвышением кружились миниатюры Солнца и пяти абсолютно одинаковых на первый взгляд планет. Я, в который раз за сегодня, поднялась, разулась и пошла босиком по скользкому хрустальному полу. Он оказался приятно прохладным, ни холодным, ни приторно теплым, а приятно прохладным. Сапоги бросила там же, где разулась. Планеты величаво двигались каждый по своей траектории вокруг Светила, наблюдая за мной с возвышения, на которое я даже не стала пробовать забраться, не рискнув свернуть себе шею. В самом хрустале были вкрапления золотого и белого, смотрелся этот узор торжественно. Я, не долго думая, увалилась прямо на этот торжественный узор на полу и закинула ноги на возвышение, над которым как раз и кружило Светило и пять планет — близнецов. Скажу честно, было не очень удобно, слишком скользкое и гладкое покрытие пола мешало расслабиться, ноги постоянно разъезжались в разные стороны, либо в бок, я откатывалась назад, иногда чуть ли не к самому туннелю, из которого прибыла. Но упорству моему можно было позавидовать. Впрочем, сравнить это упорство можно было лишь с упрямством ишака, пытающегося сдвинуть стену. Уж лучше бы на что-нибудь другое так настойчиво силы тратила. Что тут еще сказать можно, мудра до одури Дочь Солнца, Императрица Родной Земли!
Но, в итоге, я изловчилась, закатав мои потрепанные штаны до колен, и добилась таки своего — лежала в заданном направлении ногами и созерцала круговорот воды в природе, то есть планет вокруг Солнца. И, вроде, все было в порядке и спокойно, будто само время замедлило свой бег, а то и совсем остановилось передохнуть вместе со мной. Как и в прошлый раз в Пустыне, Зод появился не постучавши (хотя бы каблуком об пол) и не испросивши моего разрешения. Предыдущий Преемник Светила молча сел рядом со мной, разулся, закатил свои бедуинские штаны на мой манер и улегся, предавшись релаксации, наступающей с размеренным движением планет. Мы лениво перекидывались мыслями, как объевшиеся сметаны толстые коты взглядами. И только Богам и Светилу известно, как долго мы так пролежали, похихикивая друг над дружкой. Закончился покой хохотом Зода после того, как я подумала, что будет, если запустить в сию красоту, то есть Светило и близнецов, сапогом.
Мы неуклюже съехали с возвышения, развернулись на сто восемьдесят градусов и успокоились. Зод протянул мне Луч:
— На, возьми. Как дите малое, ей богу!
Я, виновато скорчив рожицу, приняла сей дар. Мне действительно было стыдно! Приятно было, что Зод меня никуда не торопил. Вообще, создалось у меня такое странное ощущение, что он меня отпускать не хотел. Мы спелись, как два бездарных певца не имеющих ни слуха, ни голоса и отбивающих аппетит и желание расслабиться у посетителей пригородного кабака. Понимали друг друга, хотя встретились только второй раз.