Дочь Волдеморта
Шрифт:
Гостей прибыло намного больше, чем могла бы ожидать Гермиона. Когда приятели спустились вниз, фигуры в ярких одеждах уже стали появляться одна за другой в дальнем краю сада. За несколько минут образовалась процессия, которая стала продвигаться через деревья к праздничному шатру. Экзотические цветы и волшебные птицы красовались на шляпах ведьм, а на галстуках волшебников поблескивали драгоценности. Гул взволнованных голосов раздавался всё громче и громче, по мере того как процессия приближалась к цели.
Гермиона, вместе со всеми остальными, помогала встречать
— Салютик! — сказал знакомый звонкий голос, когда они в очередной раз вышли из шатра и встретили Люпина с Тонкс в очереди у входа. — Угадайте-ка! — просияла, увидев троицу, метаморфиня, которая обратилась по случаю праздника в блондинку. И демонстративно подняла левую руку — на безымянном пальце сияло золотое обручальное кольцо [19] .
19
Согласно английским традициям, обрученные девушки носят кольцо на безымянном пальце правой руки, а замужние — на левой.
— Вы поженились! — почти хором воскликнули Гарри и Гермиона, а Рон захлопал в ладоши.
— Разумеется, без такого размаха, — хмыкнула Тонкс, обводя взглядом сад. — Так что гуляем сегодня и в честь нашего праздника.
— Поздравляем! — засмеялась Гермиона. — Это здорово!
Люпин улыбнулся в ответ, но когда они отворачивались, девушка заметила, что на лице былого мародера от грусти залегли новые морщины. Его тревожил какой-то страх и чувство вины. Но шум и толпа не дали наследнице Темного Лорда времени понять, в чем дело.
Хагрид, как всегда, внёс в происходящее изрядную долю хаоса: он неверно истолковал указания Фреда и вместо специально увеличенного и укреплённого магией кресла в заднем ряду, уселся на обычные стулья, пять из которых теперь напоминали большую груду золотых спичек на траве. Пока мистер Уизли устранял ущерб, а Хагрид кричал извинения всем, кто только его слушал, Гермиона поспешила обратно к входу, где встретила Рона и Гарри вместе с волшебником крайне эксцентричного вида.
Слегка косоглазый, с белыми, напоминающими сахарную вату волосами до плеч, он был наряжен в шляпу, кисточка которой болталась у самого его носа, и невообразимую мантию цвета яичного желтка, настолько яркую, что от её вида у окружающих начинали слезиться глаза. Странный блестящий амулет в виде треугольного глаза свисал на золотой цепочке с шеи чудаковатого колдуна.
— Ксенофилиус Лавгуд, — произнёс маг, приветствуя Гермиону. — Мы с дочерью живем сразу за холмом, и было так любезно со стороны семьи Уизли пригласить нас на праздник. Я думаю, вы знакомы с моей дочерью Полумной? — добавил он, обращаясь к Рону.
— Да, — ответил парень. — Но разве она не с вами?
— Она задержалась в этом замечательном садике, хотела поздороваться с гномами, они здесь просто кишат! Многие волшебники даже и не подозревают о том, сколькому мы можем научиться у этих мудрых маленьких гномов или, если назвать их правильно,
— Наши гномы знают множество отборных ругательств, — зачем-то ляпнул Рон. — Но, думаю, этому их научили Фред и Джордж.
Несколько позже Гермиона заметила и саму Полумну — она разговаривала с Гарри неподалеку от шатра. Как и отец, девушка была одета в ярко–жёлтую мантию, да еще и вплела в волосы огромный цветущий подсолнух.
Гермиона поспешила поздороваться.
После того, как Полумна неторопливо удалилась искать мистера Лавгуда, появился Рон в сопровождении пожилой ведьмы, опиравшейся на его руку. Нос, немного напоминавший клюв, глаза, подёрнутые сеткой сосудов, и розовая кожаная шляпа делали её похожей на старого фламинго.
— …и твои волосы слишком длинные, Рональд! В какой-то момент я даже спутала тебя с Джиневрой… Мерлинова борода! Во что вырядился этот Ксенофилиус Лавгуд? — услышала Гермиона ещё издалека. — Он похож на омлет. А ты ещё кто? — рявкнула старуха, заметив Гермиону.
— Это Гермиона Грэйнджер, тетушка, — пробормотал Рон. — Моя школьная подруга.
— Маггловская колдунья? Ну–ну. А разве Гарри Поттер не здесь? Я надеялась встретиться с ним. Рональд, он твой друг или это лишь хвастовство?
— Гарри должен быть где-то здесь, — сказала Гермиона, удивленно оглядываясь. Парень только что стоял около нее.
— Хм–м. Хотелось бы мне на него посмотреть, — продолжала тетушка Рона, игнорируя девушку. — Столько всего пишут сейчас в газетках… Я только что рассказывала невесте, как лучше носить мою диадему, — громко продолжила она, впервые обратившись к Гермионе. — Гоблины делали её, она хранится в моей семье столетиями. Эта Флёр, конечно, хорошая девушка, но всё же француженка… Так–так, найди-ка для меня хорошее место, Рональд, мне сто семь лет и мне не следует слишком долго стоять на своих двоих.
Проходя мимо, Рон наградил Гермиону многозначительным взглядом и ненадолго пропал.
Когда спустя некоторое время они снова встретились у входа, шатёр был практически заполнен.
— Эта бабка Мюриэль просто кошмар, — сказал Рон, вытирая пот со лба рукавом. — Раньше она каждый год приезжала к нам на Рождество, это было ужасно. Затем, хвала Мерлину, она на нас обиделась — Фред с Джорджем заложили бомбу–вонючку под её стул во время ужина в Сочельник. Папа потом говорил, что она вычеркнула близнецов из своего завещания… Как будто им есть дело, они и так станут самыми богатыми в семье, учитывая, как у них идут… О, Гарри! А это кто с ним?
Гарри Поттер приближался к ним с темноволосым молодым человеком, в котором Гермиона не без удивления узнала Виктора Крама. Пробравшись сквозь толпу гостей, старый знакомый поприветствовал Рона, не отводя от Гермионы глаз.
— Ты чудесно выглядишь!
— Виктор! — просияла девушка. — Не знала, что ты придешь… Мерлин… О, я так рада тебя видеть! Как дела?
Уши Рона приобрели оттенок спелого помидора, и он обратился к Краму очень резко:
— Что ты здесь делаешь?
— Меня пригласила Флёр, — удивленно взглянул на парня Крам.