Дочь Волдеморта

Ночная Всадница

Гарри быстро вызвался показать его место.

— Пора рассаживаться, — сказал взявшийся откуда-то Джордж, — иначе Флёр собьёт нас с ног. Гермиона, тебя Джинни, Габриэль и Амели ждут вон там.

Возвратившийся Гарри и Рон с близнецами поспешили на свои места, а наследница Темного Лорда направилась к подружкам невесты, выстроившимся с корзинами цветов вдоль центральной дорожки.

Одиннадцатилетняя красавица Габриэль, походившая на ангельское видение во плоти, приветливо ей улыбнулась. Джинни протянула наполненное лепестками роз лукошко. Кузина сестер Делакур Амели Морель только кивнула,

оправляя длинные русалочьи волосы, заплетенные в шикарные косы.

В тёплом воздухе шатра повисло чувство напряженного ожидания. Мистер и миссис Уизли ходили по проходам, улыбались и приветствовали гостей. Молли выглядела непривычно помолодевшей в новой мантии нежно–аметистового цвета и такого же оттенка шляпе.

Секундой позже, Билл и Чарли появились перед шатром, оба в праздничных нарядах с большими белыми розами, заколотыми в петлицах.

Родители Флёр смотрелись величественно и строго, а ещё, как показалось Гермионе, не одобряли выбора дочери — по правде говоря, после встречи с Фенриром Седоспиным Билл действительно выглядел ужасно. Но это придавало ему мужественности, словно бы он постарел на десяток–другой лет. Стал мудрее, но время безжалостно отметило годы. Все старательно не замечали этого, и Гермиона тоже вместе с другими.

Зато ужасный вид жениха компенсировала своей красотой Флёр — она просто вскружила голову всем, появившись на пороге Норы.

Поняла Гермиона и слова Джинни о четвертой подружке невесты — похожая на невесомую сильфиду юная Амели явно увлекла Рона, который просто не отводил взгляда от очаровательного личика ведьмы, в которой текла кровь вейлы. Гермиона, радуясь этому в душе, решила проявить максимальное раздражение и к середине празднества вовсе перестать разговаривать с парнем.

Вскоре в шатре наступила тишина, и только тихая музыка исходила из предметов, похожих на золотые надувные шары. Собравшиеся в зале ведьмы и колдуны разом восторженно охнули, когда monsieur Делакур и Флёр пошли по проходу: невеста словно плыла, а её отец шёл весёлой походкой, сияя от радости.

— Дамы и господа, — сказал звонкий голос, и Гермиона с удивлением узнала маленького колдуна с жидкими чёрными волосами, вставшего напротив Билла и Флёр. Именно он руководил недавно на похоронах Дамблдора. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать соединение двух любящих сердец, — продолжал коротышка.

— Моя диадема сгладила всё плохое впечатление, — услышала Гермиона за спиной тихий шепот тётушки Мюриэль. — Однако я должна заметить, что платье у Джиневры слишком короткое, не правда ли, Аннабелла?

Джинни оглянулась, хитро улыбаясь, подмигнула сидящему через ряд Гарри и быстро повернулась назад, изящным жестом сильнее распахнув золотисто–белую мантию, обнажавшую и впрямь не особо длинный наряд.

— Уильям Артур, берете ли вы Флёр Изабелль в свои законные супруги?.. — начал маленький колдун.

На переднем ряду миссис Уизли и мадам Делакур тихо всхлипывали, утирая слёзы узкими полосками шёлка. Звук, напоминавший рёв трубы, возвестил, что Хагрид тоже был очень растроган происходящим и достал свой носовой платок размером со скатерть.

Гермиона несколько раз моргнула. Маленький колдун продолжал свою торжественную речь. Заручившись согласиями

венчающихся, он повязал их скрещенные руки шелковой белой лентой с двумя фамильными вензелями и поднял вверх свою волшебную палочку, украшенную цветами.

— Объявляю вас мужем и женой на этой земле, доколе смерть не разлучит вас! — произнес маленький колдун формулу Венчального заклинания.

Он взмахнул палочкой над головами молодоженов, и дождь из серебряных звёзд посыпался на них, закручиваясь вокруг двух фигур в подобие спирали. Когда Фред с Джорджем начали аплодировать, золотые шары лопнули, очаровательные птички и маленькие золотые колокольчики вылетели из них, прибавляя музыку своих голосов и мелодичный звон к атмосфере праздника.

— Дамы и господа! — возвестил колдун. — Попрошу всех встать.

Гости начали подниматься, а тётушка Мюриэль заворчала во всеуслышание. Колдун снова повёл волшебной палочкой и стулья, на которых они сидели, изящно взлетели в воздух, полотняные стены шатра исчезли, уступив место прекрасному виду на сад, залитый солнечным светом. Шатёр превратился в навес, поддерживаемый золотыми шестами. Затем в центре тента вырос пруд с жидким золотом и превратился в блестящую танцевальную площадку. Летающие стулья выстроились в воздухе над маленькими столиками, а затем мягко опустились обратно на землю. Музыканты в золотых куртках направились к подиуму.

— Ловко, — одобрительно заметил Рон, протискиваясь к подружкам невесты вместе с Гарри. — Гермиона, пойдем, а то свободных мест не останется, — возбужденно добавил он.

Столики действительно по большей части были уже заняты, и трио присоединилось к Полумне, восседавшей за одним из них в полном одиночестве.

Музыканты начали играть, Билл и Флёр поднялись на танцплощадку первыми под громкие аплодисменты. Спустя несколько минут мистер Уизли пригласил мадам Делакур на танец, за ними последовали миссис Уизли и отец Флёр.

— Мне нравится эта песня, — сказала Полумна, покачиваясь в такт мелодии. Потом она встала и проскользнула на площадку, где стала вращаться на одном месте с закрытыми глазами.

— Она молодец, да? — сказал неуверенно Рон. — Такая… м… непосредственная.

Однако его хорошее настроение мигом исчезло, когда на место Полумны опустился Виктор Крам. Гермиона просияла, но на этот раз Виктор воздержался от комплиментов. С угрюмым видом он спросил:

— Кто вон тот мужчина, в жёлтом?

— Ксенофилиус Лавгуд, он отец нашей подруги. — Задиристый тон Рона давал понять, что смеяться над мистером Лавгудом они не собираются. — Пойдем танцевать, — добавил он, обращаясь к Гермионе.

— О, Рон, я хочу посидеть — в отличие от тебя, я провела всю церемонию на ногах. Пойди лучше пригласи Полумну, она будет тронута.

Рон сморщился, но всё же встал из-за стола.

— Ты хорошо знаешь этого Лавгуда? — спросил Крам у Гермионы.

— Нет, только сегодня с ним познакомилась. А что?

Молодой человек зло посмотрел на отца Полумны поверх бокала — Ксенофилиус мирно беседовал с несколькими незнакомыми Гермионе волшебниками вдалеке.

— Просто, — сказал Крам, — если бы он не был гостем Флёр, я ему врезал бы здесь и сейчас за то, что он носит этот грязный знак!