Дочери леса
Шрифт:
Потом, то же самое повторили девочки. Трудней всего пришлось Рыжику. Но она совладала с собой. Многие ведьмовские обычаи могли показаться дикими простому люду, но не нужно было забывать, что ведьмы якшались с нечистой силой, и силы свои черпали от нее. А для нечистой силы все отвратительное наперекор святому — ценно.
— Я доволен ме-е-е-е-е бл*ть! — Сквозь глотку демона послышался зловещий смешок. — Ме-э-э-э!!! — еще громче заблеял он. Складывалось впечатление, что блеянье и хула непроизвольно сами вырываются из него. — Сейчас я призову владыку: — предупредил он, — Apokrifezis!!! — грубо
Грета велела сестрам приготовиться. Она приказала им встать смирно и не шевелиться. Она сказала, что когда повелитель тьмы спросит их согласия, нужно будет отречься от всех святых на латыни. Необходимо было сказать "Abrenuntio Sanctorum"
Сестры смотрели на все происходящее как на какой-то сон. Им никогда ранее не доводилось видеть столь необычных существ, словно сошедших с какой-то сказки.
Вскоре в подвале послышался звук приближающихся раскатов грома. Все стены и пол с потолком заволокло черным дымом. Раздался оглушительный грохот, как будто б билась посуда. В подвале воздух стал очень горячим — спертым, но не зловонным как при Белиале. В углах загорелось пламя но не причинило вреда строению. Стены подвала задрожали, на головы стала сыпаться штукатурка. Поползли трещины.
— Мы есмь Апокрифезис, именуемые многими Сатана! Мы явились на ваш зов! Что вы можете Нам предложить?! — голос владыки вовсе не был пугающим. Он не был страшным или чудовищным, это был обычный благородный голос молодого мужчины. Он звучал немного устало — томно... но просто манил своим очарованием.
— О владыка, — Грета в слезах упала на колени. — Как долго я не видела вашего прекрасного лика.
Девочки тоже встали на колени.
— Мы необъятная тьма, Мы могущество и противоположность. Мы нераздельный владыка ада. Видеть Нас — большая честь. Возрадуйтесь Нам! — Владыка не блеял и не сквернословил в отличие от своих подопечных. Но, тем не менее, весь демонический этикет изначально и был разработан именно Апокрифезисом в отместку силам добра. Апокрифезис всегда отличался необъятным высокомерием.
— О великий и непобедимый, прими в невесты моих дочерей! — взмолилась ведьма, простирая руки над головой. Ее лицо было искусственно вымучено.
Девочки так и стояли на коленях, покорно опустив глаза.
— Встаньте девы, — велел благодушно дым. Он ветвящимися змеевидными клубами перемещался по всему подвалу, опутывая всех своими бесформенными щупальцами. При этом время рывками то останавливалось, показывая удивленные замершие лица сестер, то ускорялось, то снова становилось нормальным.
Сестры встали, робко прижав руки по швам. Они стояли нагими с распущенными волосами и боязливо смотрели в пол. Их голенькие тела ощущали жар господина.
— Светлая ведьма назовись! — попросил деловито голос.
— Я Ворожба повелитель, возьмите меня в невесты. Abrenuntio Sanctorum. — Ворожба выговорила, как под чеканку, словно заучивала фразы заранее.
— Мы принимаем тебя в свои невесты и одаряем даром ярости! Нам кажется, он тебе подойдет. А теперь рыжая ведьма назовись!
— Я П-п-проклятие мой господин, возьмите меня в свои...н-невесты. — Abrenuntio
— Да будет так, Мы берем тебя кроткая овечка в свои невесты и одаряем даром смелости и очарования! Нам кажется, это тебе подойдет.
А теперь черная ведьма назовись!
Несколько щупалец окутало Веду, скользнули между ее ножек и рук, обвились вокруг шеи, прошлись по волнистым волосам которые едва спускались пониже плеч, оторвали ее от пола и снова опустили на пол.
— Я Веда владыка, прошу вас, возьмите меня в жены!
— В жены?! Хм-ха-ха-ха! — Апокрифезис засмеялся негромко, но наверху посыпалась посуда, и, кажется упал шкаф. — Мы не берем в жены в твоем возрасте дитя. Но когда тебе исполниться 16 можешь попросить нас снова.
— Пустоголовая выскочка! Немедленно извинись перед господином! — разозлилась Грета, сгорая от стыда. Не будь здесь владыки, она бы точно оттягала дочурку за волосы. Веда, зная, что ей влетит, постаралась в тот миг же исправиться:
— Простите меня о правитель ада, земли и ветров, обладающий столь прекрасным голосом, как лунная ночь, не отражаемый в зеркале, и необъятный своим могуществом как необъятны звезды, столь величавый как пики гор нашего королевства... молю вас только об одном, простите мне мою дерзость и примите меня вашу рабыню в свои невесты, — нашлась Веточка. — Abrenuntio Sanctorum.
— Не сердись на нее ведьма и не наказывай! Нам понравилась эта смелая дева. Мы берем тебя красноречивая прелестница с волосами подобными крылу ворона, с холодными серыми глазами-озерами и малиновыми устами, плывущими по молочным берегам твоего бархатистого личика.
Как видишь, Наше могущество тоже может быть красноречивым.
Пришла пора вам принять Наши дары. — Апокрифезис сделал так, что пламя круга из белого превратилось в красное. — О сыновья Наши, о приспешники, повелеваем вам войти в тела этих дочерей и охранять их на протяжении жизни. Велим вам во всем исполнять их волю и подчиняться им подобно Нам самим!
Из круга вырвался красный дух. Он принял форму сущности туманного воина с огромным топором и с диким криком ярости вселился в Ворожбу. Девочка упала на пол и стала биться в конвульсиях. Из ее рта потекла пена. Из ее глаз потекли слезы.
Затем явился следующий дух — фиолетовый. Он принял форму галантного пирата в пышной рубахе, с перьевой шляпой, с рапирой наперевес. Дух сделал несколько пируэтов оружием в воздухе, поцеловал клинок и влетел в Проклятие. Рыжик упала на колени и стала кашлять дымом. Ее всю затрясло, пока она не рухнула следом за Ворожбой. Она даже не успела испугаться, как потеряла сознание.
Веда стояла с ужасом, ожидая своей участи. Она нервно сжимала кулачки и топталась на месте.
— А тебе Наша любительница лести мы дадимм особого духа. Это Наша любимица Марька — у нее есть особенные способности. Тебе понравиться с ней. Когда-то Марька сама была могущественной ведьмой, пока не померла при загадочных обстоятельствах. Правда Грета? Она верно служила Нам. Теперь пусть послужит тебе.
Лицо Греты наполнилось злобой и ненавистью. Она было хотела сплюнуть под ноги, но побоялась разгневать владыку.