Дочери леса
Шрифт:
Зеленоглазка бежала с ведром по деревне, как вдруг за ней увязался мальчик. Это был тот самый мальчик, который четыре года назад на празднике огнестояния держал за руку Веточку и спрашивал, почему она натирает руки снегом.
— Меня Юнтар зовут, а тебя? Ты откуда взялась?
Проклятие одетая в старое грязное платье не привыкшая видеть людей в таком количестве сперва нахохлилась, диким взглядом уставилась на него, а потом осторожно ответила... любила она мальчиков из за леса.
— Прости, но маменька не велит, ни с кем разговаривать.
— А кто твоя маменька,
Зеленоглазка не отвечала — лишь кокетливо моргала своими зелеными глазками, которые с самого рождения созданы были очаровывать своей красотой.
А ты красивая, рыженькая вся такая, и глаза у тебя такие большие — глубокие, позволь тебе помочь, — не отставал мальчонка.
— Правда? — растаяла Рыжик. Ее щечки испачканные пылью в дороге, не помешали ему втрескаться в нее по уши. Зеленые глаза Проклятия украшали неумытое славное личико, словно два изумруда. — Можешь помочь, — позволила она.
Многие в деревне не обращали внимания на девчонку. Не все знали, что она дочерь ведьмы из леса. Многие думали, что приехала из города до родни вместе с повозкой, которая два раза в неделю возит уголь в обмен на провизию.
У деревянного колодца посреди главной деревенской улицы была очередь. Старики сидели на скамейке и о чем-то болтали, пока молодые девицы набирали ведра.
Деревенька здесь была махонькая. Одна улица, два ряда домов друг напротив друга. У каждого подворья забор свой был, чтоб соседи не лазали. В два конца ворота стояли. Одни вели к солдатской заставе, которую после последнего разгрома еще дважды били — отбили вроде с горем пополам буквально недавно. А другие ворота вели на дорогу до Рудного. Старики курили трубки и сплетничали:
— Помница мне наш Рытник жаловался по пьяну делу на какие-то колеса от телеги, которые гнались за ним до самой деревни. Сила нечистая говорит. Мы ему поначалу-то не поверили, а потом ведь помнишь, как войско вражиное провалилось под землю? Тоже многие судачили про колеса волшебные. Пади знай от Бога или от черта... деревню то спасли!
— Я в эти россказни мало верю, — открещивался второй бородатый дед, с папахой на голове. — Спал я в ту ночь упитый самогонкой. Еще до праздника налакался...
— А у Ивашкина сына в доме коровы совсем молоко давать перестали, да так и издохли... вылечить не смогли... и свиньи его совсем тощие... говорят упырица с выводком лазить повадилась... я тебе зуб даю... у меня гуси тоже какие-то тощие в том году были.
— А, ну тебя... нечисть какая-то, упырица, — отмахивался второй, — да и зубов у тебя старый нет уже, чтобы давать!
— Вон в лесу баба Грета говорят живет! — громко не унимался дед. — Много людей пропадает кто в ее владения хаживает... Дочки, говорят, у нее есть, да такие что хлеще самой ведьмы... сущие бесы... ухлопали, говорят, пацана городского, голову ему пробили и в ручье утопили... Отец с шахтерами с вилами еле тело ребенка отбил... говорит, из печи уже вытащил... слопать пацана хотели...
— Россказни это все! — ворчал второй. — Бабе пойди своей расскажи...
— Врете вы все!!! — не выдержала Проклятие. —
— А ты кто такая чтобы нам тут рты затыкать шмакодявка?! — возмутились старые. — Поделом им! Ух сучье племя! Давай набирай воды и катись откуда пришла, пока палкой тебе по горбу не треснули. Ишь, стариков учить вздумала!
— Редко видать батя ремень достает, — проворчал второй.
Девочка набрала воды и побрела обратно. За ней бежал мальчик.
— Ты и есть лесная дочь? Я сразу догадался. Соседи сказали, что баба Грета в деревню сегодня пришла с дочерьми в дом кузнеца по делу какому-то.
— Может и есть! Тебе-то что. Тоже станешь меня пинать?
— Что ты... — мальчик ласково улыбнулся, остановил Проклятие за плечи и поцеловал.
— Ты чего это? — удивилась девочка.
—А ничего. Нравишься ты мне. А у тебя рожки есть как у ведьмы?
— Может и есть, — обидчиво ответила девонька, ожидая в ответ насмешки.
— Покажи? Я ни кому не расскажу!
— Нет. Уходи. Меня маменька ждет. — Проклятие шмыгнула за калитку к дому кузнеца и скрылась.
3
Приближалась полночь. В самой большой комнате был убран палас и начисто вымыт пол, а на его месте начерчен Exactis — простой круг-ловушка для неусопших призраков. Он выглядел как три круга один в другом со звездой в центре. А на звезде писалось название, которое переводилось как "Изгнание". Свечи Грета зажигать не велела. Сказала, что свет, призраков отпугивает. Каждой дочери в руку дала по жмене рябины. Сказала, что призраки ее страсть как не любят.
Девочки сидели в углу, застыв в волнительном ожидании.
— Стара я уже для этого стала. Вот на ус мотайте чертовки, чтобы могла вам наказ поручать, чтоб еду в дом добывали. Как душенька явится, так в круг ее надобно заманить, потом обездвижить и прочесть небольшое заклятие пинка на тот свет.
* * *
Темнехонько в доме было, и только свет от луны освещал небольшой участок круга Изгнания. Все было тихо. Грета, имитируя жену кузнеца, прилегла на кровать и укрылась. Девочкам было велено сидеть в засаде до появления призрака и не высовываться. А как только дух в круг войдет — атаковать.
* * *
В соседней комнате заскрипели половицы.
Тяжелыми шагами кто-то неуклюже пошел, задевая собой мебель — потянуло гнилью — послышалось звучное сипение, будто через дырявое горло.
"Покойница?" — промелькнуло в умах дочерей.
Массивными босыми ногами прошлепала она прямиком до залы — показалась — возникла в проеме настоящая тварь! Разбухшая старуха под три аршина ростом. Взревела! Осклабилась! Ее ноги с трудом перемещались, будто были вывернуты наизнанку. Ее движения отдавали тяжестью — стонала. Голову Чольги покрывал белый платок, а лицо походило на морду вурдалака. Зубастая пасть и высунутый язык по плечи, вмятина вместо носа, слепые глаза — растрепанные седые волосы на разбухших грудях.