Догоняйте, догоняйте!..

Никоненко Станислав Степанович

Булочкин недовольно покосился на рюкзак с хлебом: это был, пожалуй, самый тяжелый рюкзак, и спросил:

— А сам ты что понесешь?

— Я? Вот, пожалуйста, — Ветка показал на рюкзак с огромной кастрюлей. — Видишь, какой рюкзачище.

— Зато легкий.

— Ты что, Булочка, недоволен? На обратном пути поменяемся.

— Ну, если так… — неуверенно начал Костя. — Тогда…

Но тут все грохнули, и Булочкин понял, что его дурачат.

— Постой, — сказал он, —

ведь мы съедим весь хлеб.

— Нет, — покачал головой Ветка, — я не съем и Мамалыкина тоже попрошу, чтобы не ел…

Все опять засмеялись.

— Не пойдет, — сказал Булочкин. — Ищи кого другого.

— Ребята, так нечестно, — поддержала его Неля Синицына.

— Ты что, может, хочешь, чтобы девчонки за тебя несли? — Ветка насмешливо посмотрел на Булочкина. — Попроси вон тогда Чучкину или Синицыну…

— Или Бережкову, — ввернул кто-то.

Ветка немного замялся.

— Кстати, где Бережкова? — спросил Тигран Саркисович.

— Наверно, где-нибудь у зеркала красоту наводит, — заметил Теоретик.

— Ка-а-тя! — закричали девчонки. — Ка-а-тя!

Никто не отозвался.

— Ждать не будем, — сказал Тигран Саркисович. — Пусть потом на себя пеняет.

— Как не будем! — воскликнула Катя, неожиданно появившись перед ребятами, и тут же спросила: — Все собрались?

— Все, — ответила Чучкина, — кроме тебя. Где пропадала? — она подозрительно взглянула на Катю, у которой одна рука была спрятана за спиной. — А что у тебя там?

— Заявка на концерт, — улыбнулась Катя.

— Концерт?

— Заявка?

— Какой концерт?

— Когда? — посыпались отовсюду вопросы.

— Внимание! — Катя Бережкова сделала шаг вперед. — Нач-ч-инаем наш концерт. С первым номером, «Танец маленьких лебедей», выступит Неля Синицына, — с этими словами Бережкова сунула за спину другую руку, выхватила почтовый конверт и стала размахивать им над головой.

— Отдай, — подскочила к ней Синицына.

— Нет уж, вначале попляши. Публика ждет.

— Тра-та-та, та-та-та-та-та. Тра-та-та, та-та-та-та-та… — стала напевать публика «Танец маленьких лебедей».

Неля принялась шутливо прыгать, размахивая руками.

— А теперь, — снова заговорила Катя Бережкова, вручив письмо Синицыной, — с танцем «Казачок» выступит… заслуженная артистка пионерлагеря «Ромашка»…

— Ну, ладно, не тяни, — не выдержала Леночка Чучкина, — говори, кто.

— Заслуженная-презаслуженная артистка… Неля Синицына.

— Как, сразу два письма? — спросил Булочкин. — А мне нету?

— Пишут. Ну, Нелюша, пляши еще раз. Ножками, ножками!

В том, что Синицына получила сразу два письма, не было ничего

удивительного. Со своим отцом (а он был капитаном-речником, водил по Волге большой белый теплоход) она договорилась так: писать они будут друг другу через каждые пять дней. То ли по вине почты, то ли еще по какой причине письма от отца чаще всего шли с опозданием, а не ровно через пять дней, как хотелось бы Неле. Но бывало и так, что письма приходили к ней одно за другим, а вот сегодня она получила сразу два.

Сама же Неля старалась не нарушать уговора, тем более, что отец всегда сообщал, в каком городе и когда будет его теплоход.

Неля залпом прочитала оба письма: Одно было из Костромы, другое — из Горького. Она лишь успела подумать, что ответит отцу вечером после похода, как появился физрук. Их отрядный вожатый заболел, поэтому в поход с ними шел Георгий Николаевич.

— Как, ребята, готовы? — спросил Копытин. — С поклажей разобрались?

— Разобрались, — за всех ответил Ветка.

— Вопросы есть?

— Никак нет, — гаркнул Ветка.

— Тогда строимся — и в путь.

Ребята помогли друг другу надеть рюкзаки, построились. Лишь один рюкзак остался сиротливо лежать возле крыльца.

— Чей рюкзак? — спросил Копытин.

— Булочка, — сказал Мамалыкин, — это по тебе батончики плачут.

Копытин нахмурился:

— Булочкин, почему не взял рюкзак?

— А что, мне больше всех надо? Я не нанимался.

— Не робей, Булочка, — крикнул Ветка, — тяжело в ученье — легко в бою.

Копытин подошел к рюкзаку, приподнял его одной рукой, как бы взвешивая, затем подозвал к себе Ветку.

— Что, Георгий Николаевич?

— Сними-ка свой рюкзак.

— Зачем? Еле надел. Видите, какой огромный.

— Ничего, я тебе помогу.

Ветка отчаянно запыхтел и принялся снимать.

— Ну вот, — сказал он, отдуваясь, и взглянул на физрука. И сразу понял, что немного переиграл.

Копытин улыбался.

— Вы что? — спросил на всякий случай Ветка.

— Да вот вспомнил, как артисты пьют из пустых чашек.

— А я при чем? — хватаясь за соломинку, произнес Ветка.

— По-моему, ты тоже был бы неплохим артистом. И чего в самодеятельность не запишешься? Талант нужно развивать.

— Запишусь, — мрачно пообещал Ветка.

Копытин так же одной рукой приподнял и Веткин рюкзак, добавил в него две буханки из первого рюкзака.

— Зачем, Георгий Николаевич?

— Хочу, чтоб и тебе было легко в бою. Ты что, возражаешь?

— Нет, но знаете, что говорит русская пословица?.. На чужой каравай рот не разевай.