Догоняйте, догоняйте!..
Шрифт:
— Какой-то шорох, — добавлял Ветка.
— Нет, — возражал Теоретик, — что-то свистящее или шипящее.
— Во-во! — подхватывал Мамалыкин и снова замирал в напряжении. — Слышите?.. Шипит… Ч-ч-ч. Чу-ч-ч-ч…
— Да ведь это же… — догадывался Тигран Саркисович и умолкал, не договорив.
— Что?.. Что?.. — теребили его девчонки.
— Это же… — начинал Тигран Саркисович и с подчеркнутым страхом смотрел на Чучкину.
— Что?.. — пролепетала Леночка.
— Это же он Чучкину зовет.
Воцарилась тишина, и кто-то из темноты, оттуда,
— Чу-ч-ки-на!
Леночка ойкнула и вцепилась в руку Георгия Николаевича.
И опять, казалось, вздрогнули от ребячьего хохота своды старой церкви.
Гроза, как и предсказывал Андрюша-Теоретик, заканчивалась. Посветлело, и дождь уже стучал не яростно, а монотонно, устало. Раскаты грома еще доносились, но издалека они напоминали ворчанье собаки, которой надоело брехать.
— Через три-четыре минуты, — сказал Теоретик, поглядывая на свои часы, — уходим. Дождик спекся.
Теперь уже все поверили Андрюшке, кое-кто даже стал надевать рюкзак.
Но на этот раз Теоретик оказался не прав. Хотя и прошла гроза, все небо было обложено серыми беспросветными тучами, и дождь лил, лил, не переставая.
— Давайте споем, — предложила Катя Бережкова.
Спели одну песню, третью, десятую, а дождь все сыпал, и не было ветра, который разогнал бы тяжелые, набрякшие от воды тучи.
— Как в ловушку попались, — проговорил Ветка.
— Так мы и к ужину не успеем, — заметил Булочкин.
— Булочка, у тебя рюкзак с хлебом. Дай горбушечку, — мрачно пошутил Тигран Саркисович.
Костя только печально взглянул на свой пустой рюкзак и ничего не ответил.
— И привидения что-то про нас забыли, — проговорил Мамалыкин, но сейчас уже никто не обратил внимания на его слова.
Хорошо хоть у Теоретика оказалась газета с кроссвордом. Только его хватило ненадолго: совместными усилиями быстро все разгадали.
Снова все приуныли. Молча слушали, как шумит дождь. Лишь Неля Синицына была занята делом — опять стала перечитывать полученные утром письма.
Чтобы развеселить ребят, Копытин рассказал несколько забавных историй из своей спортивной жизни. Посмеялись, побалагурили, но тут совершенно некстати Булочкин вдруг сказал:
— Эх, тарелку бы горячего борща!
И все старания Копытина пошли насмарку.
— Георгий Николаевич, — вдруг решительно сказал Ветка. — Ну что мы будем ждать? Может, этот проклятый дождь и через три часа не кончится. Давайте пойдем в лагерь.
— Правильно! — закричал Мамалыкин. — Мы тут словно в затерянном мире сидим. А пошли бы сразу, давно б уже в лагере были.
— Нет, ребята. Нельзя.
— Георгий Николаевич!
— И не просите лучше.
— А что же нам делать?
— Ждать.
— Сколько можно ждать?
— Сколько потребуется, — строго ответил Копытин. Ему было досадно: не хотелось говорить в таком тоне, но другого выхода он не видел.
Стало так тихо, что даже сквозь шум дождя было слышно, как по дороге идут машины.
И вдруг
— Ребята, — сказал он, — вы побудьте тут, в затерянном мире, немного без меня, а? Я ненадолго. Я мигом.
— А вы куда? — спросила Чучкина.
— Сбегаю в колхоз. Может, машина у них какая имеется.
— Георгий Николаевич, я с вами, — сказал Ветка.
— И я, — хором сказали Мамалыкин и Тигран Саркисович. Но Ветка многозначительно взглянул на них, и те замолчали.
— Нет, ребята, спасибо, я один управлюсь быстрее. Будьте здесь. Чтобы никто не уходил. Виталий, ты за старшего, помни.
— Есть! — без особого энтузиазма ответил Ветка. Конечно, хорошо, что Георгий Николаевич лишний раз подчеркнул, что он, Ветка, здесь за старшего, но еще было бы лучше уйти в дождь с Копытиным. Уж кто-кто, а Катя Бережкова догадалась бы, для кого он старается.
Копытину повезло. На дороге он остановил пустой автобус, объяснил водителю, в чем дело, тот согласился подбросить пионеров к лагерю.
— Только по-быстрому, — попросил водитель.
Через десять минут, запыхавшиеся от бега, но радостные, ребята садились в автобус.
— Рюкзаки у всех? Ничего не забыли? — спросил Жора. — А то завхоз нам головы поотрывает.
— Все в порядке, — ответил Ветка. Он успел обойти каждого, сам все проверил.
Автобус быстро мчался по дороге. На душе у всех было весело. И Неле Синицыной тоже было весело, потому что в это время она еще не знала, что оба ее письма остались лежать на каменном выступе в церкви. Забыла. В спешке всякое случается.
После ужина в комнату к мальчишкам постучалась Леночка Чучкина:
— Можно?
— Заходи. Тебе что? — встретил ее на пороге Тигран Саркисович.
Кроме него там были еще Костя Булочкин и Теоретик.
— Ребята, ей надо помочь, — без какого-либо предисловия заговорила Чучкина.
— Кому? В чем дело?
— Она плачет, ребята.
— Можешь ты говорить по-человечески? Что случилось? — начал уже сердиться Тигран Саркисович.
Чучкина наконец перевела дух и торопливо стала рассказывать о том, что Неля Синицына страшно расстроена, потому что оставила письма в старой церкви, а в письмах сообщалось, где и когда будет ее отец, так что теперь Неля не знает, куда писать.
— Ей надо помочь, — закончила свою скороговорку Леночка. — Поможете? Сейчас в клубе кино начнется. Пока все смотрят, сбегаете, а?
— Конечно, — горячо сказал Тигран Саркисович, — да мы… — Но тут он оглянулся на ребят и запнулся. Как же это он так неосторожно? Неля Синицына девчонка симпатичная. На нее многие посматривают. А он при Булочкине и Теоретике чуть ли не кинулся с места за ее письмами. Завтра об этом весь лагерь будет говорить. Про Ветку и Катю Бережкову и то поговаривают, а у Ветки кулаки вон какие железные. Поэтому Тигран Саркисович круто изменил свое решение. — Погоди, Чучкина, — сказал он, — какую картину привезли?