Догоняйте, догоняйте!..
Шрифт:
— Лиля, Копытина позови, пожалуйста.
— Сейчас, Иван Дмитриевич!
Через три минуты в комнату входил знакомый уже Чучкину «член военного совета», заправляя на ходу в джинсы цветастую рубашку.
— Прибыл, Иван Дмитриевич.
Терентьев махнул рукой в сторону крепыша:
— Степан Васильевич, вот тебе и Копытин. Георгий Николаевич, — теперь он обращался к Жоре, — прошу отнестись с уважением к нашему высокому начальству. Расскажи о своей работе. Освети достижения, покайся в грехах, нуждами поделись. В общем, действуй.
Последнюю
— Куда же ты, Иван Дмитриевич? — вскричал Чучкин. — Ты бы поприсутствовал.
— Я сейчас, — донеслось с лестницы.
«Что за мода такая? — раздраженно подумал Чучкин. — Все куда-то исчезают. Все говорят: «сейчас»…
— К вашим услугам, — произнес Жора.
Ну-с, — сказал Чучкин. — Побеседуем, товарищ Копытин.
Жора сразу смекнул, что беседа не предвещает ничего хорошего, но тем не менее любезно улыбнулся:
— Всегда готов, Степан Васильевич. Хотите посмотреть межотрядные соревнования по волейболу или наше футбольное поле?
Чучкин опешил от невозмутимости этого наглеца. Футбольное поле! Волейбольный матч! Но сдержался:
— Для начала познакомимся с планом спортивных мероприятий.
«Вот оно, начинается», — с тоской подумал Жора и полез в задний карман джинсов. Чучкин пристально следил за его движениями. Наконец Жоре удалось с трудом извлечь сложенный вчетверо тетрадный лист в клеточку. Развернув его, Жора начал читать:
— Пятнадцатого июля — межотрядные соревнования по волейболу, а также тренировка сборной. Тренировка футболистов, пловцов. Шестнадцатого июля — товарищеская встреча по футболу между командами «Ромашка-1» и «Ромашка-2»…
Чучкин прервал его:
— Товарищ Копытин, я ведь читать и сам умею. Давайте сюда ваш листок. Я вижу, у вас не план, а филькина грамота. Мятый листок какой-то.
«Лучшая защита — нападение, — подумал Жора. — В такой ситуации все равно нечего терять».
— Вам не нравится? Вам нужно, чтобы аккуратно в тетрадочке было? Пожалуйста, — с этими словами Жора спокойно на глазах разъяренного Чучкина разорвал свой план сначала на два куска, потом, сложив их, увеличил число клочков до четырех, потом до восьми.
— Что вы делаете?! — воскликнул Чучкин.
— Уничтожаю план, который вам не понравился. Только и всего.
— Хор-рошо. Об этом будет доложено.
Это были последние слова Чучкина, обращенные к Жоре на территории лагеря.
Жора облегченно вздохнул.
«А план действительно нужно составить. Терентьев бы тоже сказал — филькина грамота», — самокритично подумал Жора, потрясая горстью клочков бумаги. Об изодранном плане он не жалел: тетрадный лист был чистым.
Домой Степан Васильевич ехал злой и голодный. Он даже не простился с Терентьевым и прямо зашагал к электричке. По дороге его нагнал заводской «рафик», знакомый шофер притормозил:
— В город?
— В город.
— Садитесь.
В «рафике» уже сидел один пассажир.
— Серега, — представился он.
— Степан
— Вы у нас вроде ревизора сегодня были? — подмигнул Серега. — Правильно. Всех их надо на чистую воду.
— Это кого же? — заинтересовался Чучкин.
— Да всех. Жулье тут.
Степан Васильевич, было оживившийся, приуныл, поскольку почувствовал, что Серега склонен к преувеличениям.
— А конкретно?
— Конкретно трудно сказать. Вот примерчик вам. Про битлов слышали? Отличнейшую пластинку я достал. Пол Маккартни и Джон Леннон. По случаю. Выменял на бразильские подтяжки. Пропала. Ну, как сквозь землю…
— И кто ж ее взял? Кого вы подозреваете?
— Ну знаете, подозревать опасно. Пойдут разговоры: вот, мол, развожу клевету. Но я все-таки думаю: без тети Фени, нашей поварихи, здесь не обошлось.
— Это почему же?
— Я тут при ней как раз заводил. Она услышала и говорит: «Какую только пакость не придумают! Орут будто оглашенные, с ума сойти можно. Такую музыку уничтожать надо». Думаю, она и уничтожила.
Степан Васильевич вздохнул и промолчал. Подобная информация ничего не давала для отчета. Хотя, конечно, можно насчет подбора кадров что-нибудь сказать.
Сергею стало скучно, и он решил продолжить беседу:
— А вообще народ ничего подобрался. Отличнейший коллектив. И спортом, спортом все занимаются. Даже я вчера гранату кидал. Копытин привлек. Говорит: «Я тебя заставлю на золотой значок ГТО сдать».
Это уже заинтересовало Чучкина.
— А что, Копытин — толковый парень? С обязанностями справляется? — равнодушно глядя в окошко, спросил он Серегу.
— Отличный парень. Тут до него был Пал Палыч. Все сидел, марки через лупу рассматривал. А то уйдет в лабораторию карточки делать, так на всю ночь. Поговорить не с кем. А у нас комнаты рядом. Ткнешься к нему — пусто. А у меня, знаете, бессонница бывает. Вообще-то я сплю крепко, как сурок, но иной раз…
Поскольку Серегин сон мало интересовал Чучкина, Степан Васильевич попытался перевести разговор на Жору.
— И хороший физкультурник ваш Копытин?
— Будь здоров! Пятаки гнет — в метро потом не проникнешь. Крутится как белка в колесе. Ну еще бы! Тут ребятишки те еще! Один недавно чуть не утонул. Жора соревнования устроил. А тот возьми — и бултыхнись в речку. Еле откачали. Не завидую Жоре. У меня работа куда спокойнее. Да и к культуре ближе…
Степан Васильевич еще немного порасспрашивал Серегу, но новых материалов не получил. Впрочем, услышанного было достаточно: он теперь знал, что писать в отчете.
Глава девятая ЛИЛИИ ДЛЯ КАТИ БЕРЕЖКОВОЙ, ИЛИ ТАЙНЫ МАДРИДСКОГО ДВОРА В ПИОНЕРСКОМ ЛАГЕРЕ «РОМАШКА»
В этот вечер в лагере крутили кинофильм «Пропажа свидетеля». Копытин смотреть картину не пошел. Приехала из Москвы Наташа. Какая уж тут картина!