Долгое лето
Шрифт:
Огден смотрел на Гедимина застывшим немигающим взглядом. Древний испугался даже, что ввёл сармата в ступор, но тот, расслышав вопрос, вздрогнул и шумно выдохнул.
– Командир, твои планы... Кронион Гварза? Станция "Рута"? Никогда не говорил с ним.
– Проснусь - устрою вам встречу, - усмехнулся Древний, дотрагиваясь до плеч. Шлем, разделившись на лепестки, втянулся в броню.
– Кронион прилетит сюда... на месяц, навряд ли его отпустят на более долгий срок. Для вас будет очень много работы. Выбери себе четверых помощников. Не найдёшь никого на "Идис" - скажи, кто в пределах "Эджина", "Флана" и "Иджеса" тебе подходит, остальное я решу. Это очень существенно, Огден.
– Разумеется, командир, - Огден низко склонил голову. Изумление ещё светилось в его глазах, когда он подошёл к щиту управления и открыл его. На дне ванны что-то зашевелилось, её стенки разошлись, освобождая место, прозрачная вязкая масса заблестела на дне.
– Устраивайся. Я подобрал хороший состав. Ты нужен станции живым, командир...
Глава 42. Кьюскен
– Что тебя смутило, Фрисс?
– Нецис, бесшумно просочившись сквозь пурпурные кусты, выглянул и поманил Речника за собой.
– Это и есть наша дорога. Возможно, она выглядит хуже, чем до войны, но не говори, что её трудно отличить от змеиной тропы!
– Да, - вздохнул Речник, перехватывая меч второй рукой и занося его над сплетением веток, - змеиные тропы проще найти. Ох и хорошо сейчас Гелину и Алсагу...
– Ладно, Фрисс, - Нецис легонько дотронулся до его плеча и повернул к кустам раскрытую ладонь.
– Мы уже у подножия. Там, внизу, холг так не разрастается. Слишком сыро. Так лучше?
Кусты, вздрагивая в такт его размеренной речи, рассыпались серой пылью. Речник невольно поёжился, ступая на ковёр из вмиг увядших ветвей. Сколько он ни путешествовал с Нецисом, к Некромантии так и не привык.
Лес встретил их затяжным дождём. Каждый лист папоротника или низкорослой кривой Самуны стал руслом для десятка ручьёв, в чёрной воде, доходящей Речнику уже до колена, плавали увядшие лепестки Гхольмы и ошмётки мха, внизу, громко чавкая, пружинила раздувшаяся моховая подушка, а до каменных плит, которые, по идее, были где-то под водой и мхом, ноги Фрисса не доставали. Алсаг катался во мху, с остервенением смывая с себя въевшуюся пыльцу кэгисы. Резкий запах горных цветов облаком окутывал путников - даже Фриссу не хотелось лишний раз вдыхать, что уж говорить о коте, прочихавшем всю дорогу!
– Правильно, Алсаг, - усмехнулся Речник, сдирая с Самуны клок замшелой коры и оттирая им свою броню. Она немедленно позеленела, но запах кэгисы заметно смягчился.
– Нецис, как думаешь, тут можно искупаться?
– спросил Фрисс, глядя под ноги, на прибывающую воду - она уже заливалась в сапоги.
– Вреда не будет, - меланхолично отозвался Некромант, выливая на голову пригоршню воды с ближайшего папоротника. Его волосы, пожелтевшие от пыльцы горного цветка, снова обрели привычный цвет. Выловив из-под коры папоротника что-то белое, толстое, длиной с ладонь, маг осторожно надкусил пойманное и отбросил опустошённую шкурку.
– Любопытно, в Эгискене ещё готовят микрин с древесными муравьями? В такую погоду они очень хороши, - мечтательно улыбнулся он.
– Главное, не сыпать туда пряности - весь вкус потеряется. Фрисс, не хочешь многоножку или парочку муравьёв?
– Пойдём-ка дальше, Нецис, - только и сказал Речник, старательно глядя в сторону. Некромант выразительно пожал плечами. Фрисс слышал, пробираясь по колено в медленно струящейся воде, как он хрустит пойманными букашками.
Дорога смутно угадывалась в насквозь промокших мхах, как неширокий просвет между разлапистыми папоротниками и удобное русло для реки, порождённой ливнем. Вода стекала с гор в низину, и Фрисс угрюмо думал, в очередной раз оскальзываясь на подводной моховой подушке,
Дождь закончился ещё до рассвета. Речник этого не заметил - он крепко спал в развилке ветвей, привязавшись перевязью к огромной Самуне, ствол которой, испещрённый дуплами, был как будто сплетён из десятка меньших стволов. Утром он открыл глаза и тут же зажмурился от яркого луча, бьющего из переплетения листьев. Свирепое солнце Нерси"ата изгнало облака и позвало пролитую воду обратно к небесным озёрам... туман окутал моховые леса, и в белой пелене Фрисс видел, как иссякает бурный поток, проложивший себе русло по древней дороге. Когда из-под воды показались разбухшие моховые "шапки", он спустился с дерева и отряхнулся от моховых волокон и паутины. Одна из летучих мышей сорвалась с пояса, на лету меняя облик, и остановилась посреди дороги, оглядывая полузатопленный лес.
– Вода уходит, - сказал Речник, наблюдая, как со дна "ручья" всплывают замшелые каменные плиты, острые шпили придорожных светильников, смутные намёки на резную ограду вдоль обочины.
– Теперь точно не смоет. Далеко ещё до города живых?
– Дней восемь-десять, если повезёт, - Некромант, судя по недобро сощуренным глазам, пытался мысленно уговорить Гелина на что-то, что Гелину не нравилось, и не преуспел.
– Но сначала мы осторожно минуем Кьюскен. Попроси у своих богов новый ливень, чтобы нам хватило ещё на сутки. Чем больше воды вокруг, тем спокойнее будет наш путь.
Он ступил на мокрую, но стремительно высыхающую дорогу и покачал головой.
– Та-а... вода уходит слишком быстро. Идём, Фрисс. Хорошо смотри под ноги...
Они шли ещё долго в полном молчании. Дорога высохла, только моховые подушки чавкали под ногами. Из озера, затопившего весь лес, проступила насыпь - не такая уж и низкая, но недостаточно высокая для такой дождливой страны. Вокруг, как оказалось, было вовсе не болото, а частый, хоть и обкусанный рыбами, кустарник, почти без листьев, но с длинными шипами-тройчатками. Фрисс потянулся к ближайшей ветке - из таких шипов получались хорошие рыболовные крючки - но тихий нарастающий шелест заставил его отдёрнуть руку и вглядеться в зеленовато-чёрные заросли.
– Та-а!!!– вскрикнул Нецис, хватая Речника за руку. Фрисс и глазом не успел моргнуть, как оказался спиной к спине с Некромантом... и лицом с шелестящим тёмно-зелёным морем. Такое он видел уже - далёкой весной, в степи под Орратом... но здесь, в туманных южных болотах, оно было ещё страшнее.
Джунгли сомкнулись вокруг, узким кольцом сошлись по обочинам, загородили дорогу, будто её и не было. Затопив чахлые кусты и похоронив под собой мостовую, с каждой ветви папоротника на дорогу лился живой зелёный поток. Тысячи побегов, сплетённых в клубки и стремительно разворачивающихся, тысячи трёхпалых листьев - "рук", сжатых в кулаки, стебли, покрытые странными шевелящимися пузырями, а среди переплетений - огромные пёстрые коконы. Один из них взглянул прямо на Речника десятком маленьких круглых глаз вокруг усыпанного изогнутыми зубами рта. Фрисс выхватил мечи, вспыхнувшие ярким золотым и белым огнём, воздух затрещал от мелких синих искр.