Долгое лето
Шрифт:
– Хаэй! Мир этому дому!
– она тихонько зашуршала краем дверной завесы. Изнутри тянуло прохладой и пряностями.
– Не бойтесь, я мирный странник... и я хотела только попросить воды, - продолжила она, откинув завесу и проворно опустив её за своей спиной. Сумрак внутри хижины показался Кессе полночной мглой после испепеляющего сияния снаружи.
– И тебе мир, дева Хурин Кеснек, - степенно ответили ей, и что-то зашелестело по гладкому глиняному полу. Кесса встретила взгляд раскосых зелёных глаз. Большой серебристый менн стоял напротив, свивая в кольца змеиный
– Рождённый серебром!
– Речница уважительно кивнула.
– Ради всех богов, дай мне воды. Я очень давно...
Шум крыльев снаружи показался ей рёвом урагана.
– Некрома-а-ант!
– радостно заорал кто-то, огненный шар взлетел над хижиной, залив щели вокруг дверной завесы багряным заревом. Какая нужда была жечь его в полдень?!
– Преступник здесь. Окружите дом!
– скомандовал другой голос. Сапоги загрохотали по сухой глине. Кесса вздрогнула и зажмурилась.
– Сюда, - менн подтолкнул её к завесе, разделяющей хижину надвое, и проскользнул к двери. Чёрный нетопырь юркнул за занавесь и прилип к стене, высматривая, в какую щель можно было бы улизнуть.
– Что такое?
– сердито спросил менн, откидывая дверную завесу. Его погремушка громко зашуршала. Шаги на крыльце стихли.
– Преступный Некромант проник в твой дом, почтенный Кхеспи. Мы видели его здесь, - от голоса стражника у Речницы зазвенело в ушах.
– Выйди наружу, чтобы тебе не пораниться. Не бойся, скоро колдун будет уничтожен. А за дом тебе заплатят.
– Никто не входил сюда, о воины, - холодно ответил менн.
– И никто не мог бы войти - у меня тут не храмовая площадь, и гостей я не приглашал. Где вы нашли Некроманта, в нашей-то стране?
– Чёрные маги коварны, - судя по голосу, стражник ответу не обрадовался.
– Он был тут. Это женщина из рода Хурин Кеснек, мерзкий последователь Янакатекиля. Я вижу её следы. Посторонись, рождённый серебром...
– А-ай!
– крикнул кто-то снаружи.
– Вон он, лови! Сожги его!!!
– На взлёт!
– крикнул стражник. Сапоги прогрохотали по крыльцу, завеса с шумом опустилась. Менн щёлкнул языком и неспешно подполз к занавеси посреди комнаты.
– Бояться больше нечего. Садись на кровать, я принесу тебе воды. Ты голодна?
– Очень, - призналась Кесса, без сил падая на невысокое, чуть приподнятое над полом ложе. Оно было жёстким, сложенным из циновок и едва прикрытым грубой тканью, но Речница едва удерживалась, чтобы не свернуться на нём в клубок и не заснуть до утра.
Менн долго брякал чем-то и шуршал чешуёй. Кесса уже проваливалась в сон, забыв о жажде, когда занавесь откинулась.
– Держи, Илриэна, - прошептал менн и поставил рядом с ложем тонкий кувшин, полный прохладной воды, и плошку с тёмным застывшим месивом, из которого торчала ложка.
– Гостей я не ждал, и к пирам не готовился. Ешь. Что это у тебя с рукой?
– Фоул оцарапал, - коротко ответила Речница, поднося кувшин к губам.
– Спасибо тебе, почтенный Кхеспи. Ты очень добр.
– Не стоит благодарности, Илриэна. Вашему народу я кое-чем обязан, -
– У меня есть воинский бальзам... где-то тут был, в сумке, - Речница потянулась за дорожной сумой.
– Ешь. Я сам достану, - менн отвёл её руку, снял суму и положил рядом на постель.
– И что стало с Фоулом, оцарапавшим тебя?..
Кесса проснулась после полудня - над хижиной прошумели крылья, и она вскочила, прижимая к себе забинтованную руку и шепча проклятия.
– Возвращаются в Джэйкето, - усмехнулся менн, заглянув за завесу.
– Моя иллюзия долго их морочила. Самое время тебе уходить, Илриэна. Небо очистилось, и путь свободен.
Кесса поставила на колени плошку с остатками вчерашнего ужина. Месиво из разваренных зёрен и размятого меланчина всё ещё казалось ей вкусным, хотя вчера она съела едва ли не полный горшок этой снеди. Менн быстро разматывал повязки на руке. За ночь опухлость пропала, царапины покрылись коркой и сильно уменьшились. Кесса знала, что след от когтей Фоула на её коже останется навечно... ну что же, будет чем похвастаться.
– Твоя одежда приметна до крайности, - вздохнул Кхеспи, - но на смену у меня ничего нет. До вечера тебя прикроет иллюзия. Выбирайся на северную дорогу. В Хекоу не ходи... купишь еды у поселенцев. Дорогу на Шун не знает никто - с тех пор, как Ханан Кеснеки объявили друг другу войну, там скрытый город. Если повезёт, ты на него наткнёшься. Где-то к северо-востоку от Хекоу, к северу от Чакоти...
– Спасибо за помощь, почтенный Кхеспи, - кивнула Речница, орудуя ложкой.
– От меня ты ничего взять не хочешь, но боги знают, как наградить тебя. И они непременно тебя отметят.
– На то они и боги, - бесстрастно заметил менн, покачиваясь на хвосте.
– Твоя отвага восхищает меня, Илриэна. Такие, как ты, не должны погибать напрасно. И потом... рад был услышать, что у сестры всё хорошо. Встретишь её снова - передай привет.
– Непременно, - пообещала Кесса.
– В Нэйне её никто не обидит.
...Кто-то хрипло заголосил над головой. Откинув край увядшего листа, под которым укрывалась всю ночь, Кесса увидела здоровенного полуденника. Ящер, взгромоздившись на валун, разминал огромные кожистые крылья и разевал длинную зубастую пасть. Вблизи он казался тяжёлым, нелепым и неуклюжим.
Испустив надсадный вопль, ящер взмахнул крыльями, подняв клубы пыли, и в несколько взмахов поднялся в зеленеющее небо. Кесса зевнула и неохотно выбралась из-под листа. Перед ней ещё плыли радостные видения - берег Реки, белый обрыв, тростники, клонящиеся под ветром, гирлянды луковиц Хелтори, развешанные вдоль пещер, хиндиксы, реющие над каменными причалами... Вокруг простиралась красная пустыня, остывшая за ночь, но такая же мёртвая, как в знойный полдень. Местные обитатели очень ловко скрывались от Кессы - или, может, глаз уроженца Реки не мог их увидеть...