Долина тигров

Рошаль Илья Викторович

Соох был настолько отвратителен и нелеп, что Куллу даже в голову не приходило его бояться. Впрочем, атлант все равно не знал, что такое страх. И, уперев руки в бока, юноша оглушительно рассмеялся.

— Клянусь Валкой, от моей души у тебя будет заворот кишок, крокодилья морда! — расхохотался он прямо в морду Сооху.— Посмотрим, как ты переваришь железный клинок, жабье брюхо!

Расталкивая перепуганных, как кролики, соплеменников, к Куллу подошли Вадан и Наари. Вадан, поигрывая железным тесаком, встал справа от Кулла, а Наари прижалась к нему слева. Потихоньку и остальные члены

их втрое уменьшившегося племени собрались с духом.

— Ну-ка,— подбодрил атлант народ Долины Тигров,— покажем этому бурдюку с квашеным дерьмом, насколько остры наши клинки!

«Кулл!» — выкрикнула Наари, «Кулл!» — подхватил Вадан, и вскоре, потрясая своим оружием, все люди выкрикивали имя атланта.

Какая им была разница, с кем сражаться. Один раз разучившись бояться, теперь эти люди готовы были следовать за Куллом хоть в пасть к демону. Даже сейчас, перед лицом неминуемой смерти, они были безмерно благодарны человеку, научившему их жить.

Настроение смертных ощутил и Темный. Эти жалкие козявки не только его не боялись, они даже всерьез были намерены с ним драться! Соох был настолько потрясен случившимся, что так и замер с разинутой слюнявой пастью, щупальца его неуверенно вздрагивали.

Сейчас он менее всего походил на древнее божество. Однако Кулл отдавал себе отчет, что видит перед собой лишь тень бога, растерявшего свое былое могущество в поединке с равным ему по силам сверхъестественным существом.

— Я лично растерзаю тебя и твоих людишек, смертный! — наконец опомнился Соох. С чудовищным рычанием он развел свои страшные когтистые лапы и двинулся на людей. За его спиной оживленно галдели кубурхи, радуясь предстоящему зрелищу.

— Я люблю тебя, Кулл! — прошептала Наари, обнимая атланта.

— А я тебя,— просто ответил Кулл, прижимая девушку к груди. Он поцеловал Наари, а затем отстранил ее от себя. Хлопнув Вадана по плечу, атлант подмигнул ему и кивнул головой на неумолимо надвигающегося Сооха: — Здоровый, урод!

— Да уж, придется повозиться,— улыбнулся Вадан в ответ.

И друзья, плечо к плечу, двинулись навстречу Темному Богу.

* * *

Когда людей и Сооха разделяли считанные шаги, воздух перед Губителем засветился и начал мерцать. Полыхнуло яркое пламя, заставившее темное божество попятиться, и перед Соохом возникла огромная фигура, не уступавшая ему размерами.

— Вот мы и снова встретились, Темный.— Рокочущий бас разнесся над владениями Сооха, заставив серые тени, со всех сторон обступившие долину, в ужасе броситься прочь.— Не ждал меня увидеть, брат?

— Ааргх?!! — Впервые в голосе Темного послышалось недоумение.— Как ты смог сюда попасть?

Кулл с удивлением разглядывал Ааргха. Владыка Тигров был покрыт оранжевой, с черными подпалинами, шерстью. Он обладал мощной фигурой с невероятно развитой грудной клеткой. Две пары громадных рук походили на тигриные лапы, однако заканчивались вполне человеческими кистями с четырьмя пальцами. Его голова, украшенная двумя толстыми рогами, сидела на бычьей шее и лишь отдаленно походила на тигриную — разница была примерно такой же, как между человеческой

и обезьяньей. На поросшем коротким оранжевым же мехом лице двумя угольями сияли яростные глаза.

Весь его вид излучал мощь и несгибаемую волю. Это действительно был Бог-Зверь во всей своей красе.

— Ты слишком далеко зашел, Соох,— прорычал Ааргх.— В своей беспредельной злобе ты осмелился нарушить запрет на вмешательство богов в дела смертных. Но никому не дано преступать законы Вселенского Равновесия. В своей самоуверенности ты попытался повторить потрясшие Вселенную деяния Ктулхов, но по сравнению с ними ты немощен и глуп. Один из моих слуг предоставил мне свое тело.—Ааргх довольно взревел.— А Высшими Силами мне была дарована власть остановить тебя, Темный! Но сперва разберемся с этими отбросами.— Ааргх небрежно кивнул в сторону столпившихся за спиной Сооха кубурхов.

Он рыкнул так, что затряслась земля, и воздел над головой все свои четыре руки, сцепив вместе пальцы. На какое-то неуловимое мгновение вся его фигура окуталась пронзительно-белым пламенем, и из глаз Ааргха прямо в гущу кубурхов излились две реки огня.

Раздался страшный грохот, и равнина за спиной Сооха исчезла в огненных клубах. Наконец яростное пламя стихло, обнажив спекшуюся от невообразимого жара в черную корку землю. От большей части кубурхов не осталось даже пепла.

Кулл содрогнулся. За время, равное нескольким ударам сердца, едва ли не пара сотен живых существ бесследно исчезла из бытия. Лишь маленькой группке кубурхов — и Гунуму в том числе — удалось избежать гибели в огненном облаке.

Соох зашипел, как огромный клубок разъяренных змей, и, ощетинившись заискрившимися тлетворным зеленоватым огнем щупальцами, бросился на Ааргха.

Кулл не раздумывая ринулся к Гунуму. Между ним и вождем кубурхов стояла едва ли не дюжина последних уцелевших мохнатых воинов. Двумя стремительными, как сама смерть, взмахами тяжелого клинка он покончил с парой ближайших к нему кубурхов, ошеломленных происходящими событиями. За своей спиной он услышал рев Вадана и его бойцов, тоже кинувшихся в бой, но обернуться времени уже не было.

Ударив своего следующего соперника ногой в пах, Кулл использовал рухнувшего на колени кубурха как трамплин. Изо всех сил оттолкнувшись от его спины ногами, юноша взлетел в воздух и, совершив кувырок, приземлился за спиной кубурхов точно перед Гунумом.

— Вот теперь поговорим,— яростно прищурился атлант, обрушивая на вождя кубурхов свой тесак.— Молись своему дрянному богу, тварь, он тебе уже ничем не поможет!

— Считай, ты уже мертвец! — страшно взвыл Гунум, отбивая удар человека.

Враги пошли по кругу, обмениваясь ударами. Человек и кубурх с ненавистью глядели друг на друга, совершенно не обращая внимания на происходящее. Весь мир мог катиться в тартарары, эти двое хотели лишь одного — крови врага.

Противники стоили один другого. Физической силе превосходящего его размерами Гунума Кулл противопоставил свою ловкость и подвижность. Но усталость после длинного и трудного боя брала свое, а Гунум казался совершенно свежим. Не иначе как его повелитель даровал своему верному рабу часть своей силы.