Долина
Шрифт:
Слева-справа глухие стены громадных зданий. Назад путь только один — в тот самый переулок, где нас по пятам преследуют (что бы там ни говорили чародеи) трупоеды. Впереди — не смея преступить невидимую границу, туман, больше похожий на густой дым от сырых гнилушек. И туман этот прячет тех кхнериков, о которых меня предупредили. И прячет ещё что-то или кого-то — с крыльями.
Такова расстановка сил. Главное в ней — туман. Мало того, что он по своей природе непостоянен, так существует возможность, что он навеян колдовской силой. В какой миг он развеется, обнаружив за собой войско из полудиких полулюдей, неизвестно. Или не развеется, а перейдёт
Рожа, которая вопила из тумана, туда же и скрылась. Наверное, предупреждала прячущихся от нас. Я крепко пожалел, что от неожиданности не успел кинуть в сторожевого дротик… Дрожа от нетерпения, я вглядывался в магический туман. Мне легче, если есть возможность действовать. Ненавижу ожидание. Ненавижу неизвестность. Лучше пусть непобедимый враг, чем стоять сложа руки.
Был момент, когда мне показалось (наверное, от упорного вглядывания в бешено вертящиеся дымные завитушки), что туман начал двигаться к невидимой границе, но, покрутившись, отступил. В душе я поблагодарил неведомых мне обитателей города, которые обеспечили его защиту даже уходя. Так я понял бессилие тумана.
Вскоре я взбесился. От долгого стояния перед неизвестностью мне на ум пришло, что противник диктует нам свои условия. И, соображая, что бы сделать, чтобы переиграть положение, я нашёл выход. Обернулся к оруженосцу. Потребовал дротик.
— Но ведь… — заикнулся Родрик. — Но ведь никого ещё не видно.
— Сейчас появятся, — сквозь зубы сказал я. И вскинул дротик к плечу.
Позади — шелест. Всадники приготовились. Они-то поняли меня сразу. Поэтому я поднял и другую руку и махнул раскрытой ладонью дважды. И — метнул дротик в туман. С опозданием на мгновение в туман влетели ещё десять дротиков.
Туман завизжал десятками голосов, которые перекрыл рёв какого-то животного. Но — дьявол! — никто не выскочил, чтобы вступить в открытую битву! Их там мало, или они собираются отсиживаться до последнего?!
Не глядя, я протянул руку назад и получил следующий дротик. Три взмаха левой рукой — и в дымные клубы полетели шестнадцать дротиков. Нестройный вопль боли.
За спиной взволнованный голос Бродира, который из рода Драконов:
— Туман развеивается!
— Лучше бы было, если бы вы могли его развеять ещё быстрее! — бросил я, пристально всматриваясь в оруще-визжащий дым.
— То, что там удерживает их магию, не даёт и нам воздействовать на туман, — спокойно сказал Родрик. — Я уже некоторое время пытаюсь разогнать его или хотя бы уменьшить плотность. Тщетно. Моя магия не проходит границу. Здесь жили отличные чародеи.
— А как же дротики?
— Граница нематериальна. Она не даёт пройти только магическому действию. Дротики материальны. Они пробивают любую магическую преграду.
— Почему же тогда эти кхнерики не пытаются напасть на нас, если могут пройти магическую границу? Что их останавливает?
— Мне кажется, им обещали лёгкую победу под завесой тумана.
Серовато-белая дымка вдруг как-то сразу побледнела и опала.
На нашей стороне, на стороне города, ещё теплился тот же тёмно-жёлтый свет, однако на стороне противника свет явно имел опять-таки магическую природу, ибо обладал в основном какими-то потусторонними оттенками светлых голубого и зелёного цветов. Итак, перед нами расстилалась гористая площадка — сплошные валуны и скальные обломки, плотно усеянные теми самыми кхнериками, добрая половина которых восседала на рогатых ящерицах с перепончатыми
— Нас эта магическая граница пропустит?
— Конечно!
Мне показалось, Родрик только будучи по характеру дипломатом удержался, чтобы не высказать мысль: человек по природе то же самое, что и дротик.
Ну что ж. Теперь, когда мы видели противника воочию, все определённо вздохнули с облегчением… Пока невидимая граница ещё держалась, я разослал сотников выстроить Всадников вдоль каменных стен в шеренгу, но тройками. Если я всё правильно понимаю, лучше, если кто-то будет идти вперёд под "живым" щитом, который обеспечит защиту сверху и по бокам. Противник явно серьёзный, и не хотелось бы, чтобы нас разбили поодиночке. Наконец все готовы… Слева взбудораженный Дракон раздражённо сказал:
— Когда же они начнут!
— Они? — надменно переспросил я. — Ещё бы я им позволил начать первыми!
— Вот как? — уже усмехнулся Бродир. — Чем в таком случае мы можем быть вам полезны?
— Найдите мне вождя этого племени! — невольно оскалился я. — Мы встречались с такими племенами. Победа будет зависеть только оттого, сможем ли мы подобраться к вождю. Так что — найдите, определите мне вождя!
Это правда. В своих боевых походах Всадники не раз встречались с полудикими племенами. Чаще всего люди таких племён очень сильно зависимы от личности вождя или вообще от его наличия. Я не собирался уничтожать всех кхнериков. В отличие от варваров, например, я не кровожаден. Достаточно остановить противника. Полагаясь — и справедливо! — на Всадников, прекрасно знающих боевую тактику таких вот кхнериков, я собирался сосредоточить всё внимание на вожде племени.
— Вот он! — указал Родрик. — Справа от двух ездовых ящериц.
— Почему ты решил, что это вождь?
— К нему тянутся нити внимания его воинов.
Среди своих соплеменников вождь выделялся тем, что шкурка опоясывала не только его чресла, закрывая причинное место, но и держалась на груди и на спине — на манер доспехов. А так вождь ничем не отличался от малорослых, но мощных, мускулистых воинов — очень спокойный, хоть и насторожённый. Я бы, скорее, принял за вождя того кхнерика, что стоял рядом с ним. Эта личность бушевала наподобие обозлённого индюка: ни секунды не стояла на месте, подпрыгивая и потрясая ручищами; нос, длинный, как у остальных, казался ещё длиннее, потому как щедро выкрашен по длине белой краской: на голой башке водружён обычный воинский шлем, бог весть как попавший в эти края, но этот шлем ещё надо высмотреть из-под приляпанных к нему длинных, ярчайших расцветок перьев. Личность орала громче всех, даже не будучи раненой, и я даже со своего места заметил, как вождь недовольно морщится и мелким шажком старается отодвинуться от излишне активного соплеменника.
— Этот — кто такой? — бросил я в пространство, уверенный, что всё равно получу ответ: молодые чародеи, пользуясь тем, что оба сотника отошли, тут же заняли места с двух сторон от меня.
— Шаман. Местный колдун.
Я снова присмотрелся к шаману-индюку и неожиданно отчётливо понял, что мне хочется убить именно его, а не слегка флегматичного вождя. Надо прислушиваться к своим желаниям на войне. Чем больше присматриваешься к противнику, тем больше понимаешь его. И тем вернее интуитивное желание что-то сделать.