Дом № 26
Шрифт:
Вечер следующего дня. Харуко, сидя на полу, пришивает украшения к шляпкам. Звонок. Она вяло встает и открывает дверь. Входит миссис Хара.
Миссис Хара (тихо). А где Ясу-сан?
Харуко. Еще спит.
Миссис Хара. Ты уже сказала?
Харуко. Нет. (Со вздохом.) Где уж там, он так напился.
Миссис Хара. Этого Гэмпати я прогнала. К миссис Ямасита он, пожалуй, не сунется. Интересно, куда он делся?
Харуко. Противный он. Я уж от него
Миссис Хара. Славно вчера повеселились, людям– в глаза смотреть стыдно. И сверху жаловались и снизу. (С грустной усмешкой.) Может, это в последний раз шумел дом двадцать шесть, а?
Харуко. Ясудзиро напился и ушел, долго шлялся бог весть где… Я заснуть не могла. Потом (улыбается) все-таки заснула. Так и не знаю, когда он пришел. Утром вижу, лежит на полу и храпит вовсю.
Миссис Хара. Вероятно, это мужчинам полагается – время от времени что-нибудь такое выкидывать, иначе не успокоятся.
Харуко. Может, и правда. Ясу-сан вообще-то…
Миссис Хара. Ну, ладно, ладно. Миссис Ямасита, кажется, ничего не знает. Только вот те деньги, что он занял, как они, целы?
Харуко. В карманах у него ни цента не осталось. Но он, наверно, большую часть держит в банке.
Миссис Хара. Я думаю, обойдется. Он же понимает. (Внезапно приходит в беспокойство.) Все очень серьезно. Надо что-то делать. Я сегодня собиралась поискать себе тихую квартиру где-нибудь в городе. А потом подумала: может, все-таки уехать в Японию?…
Харуко (со вздохом). Опять Япония!
Миссис Хара. А вдруг на родине не на что будет жить, как тогда? Лучше уж Нью-Йорк, надежнее. Мне все время кажется, что в Японии меня со всех сторон будет что-то подстерегать. Вон Накамура-сан: работал-работал, подкопил денег и – на родную землю. И что же? Опять вернулся сюда без гроша. (Вздыхает.) Нет, что ни говори, страшно ехать!
Харуко. Интересно, где нам все-таки удастся окончательно устроиться?…
Миссис Хара. Ну, ты-то, наверное, в Хартфорде.
Харуко. Как знать.
Миссис Хара. У тебя же Ясу-сан. Так что вам беспокоиться нечего. Только ты, Хару-тян, должна как следует держаться.
Звонок. Харуко открывает дверь. Входит Рёити.
А, Рё-сан, опять ты болтаешься без дела…
Рёити (широко улыбаясь). Наконец-то! Завтра!
Миссис Хара. Ты о чем? Рёити. Завтра мы отправляемся в мэрию.
Харуко. Правда?!
Рёити. Все, Хару-тян, твои угрозы больше не действуют. Я проявил сообразительность, и вот результат.
Миссис Хара. Чудной ты человек!
Харуко. Да, но…
Рёити. Никаких «но»! Потому что у меня есть нюх – и в торговле и в жизни. Я знаю, как добиваться своего. А тут даже и проблема денег не возникает, так что все решилось очень быстро.
Харуко. Это прекрасно, но не слишком ли ты увлекся?
Рёити. Слушай, как
Харуко. Ну что ж, поздравляю.
Миссис Хара. Да, само собой.
Рёити. Все решает сила. Это точно, сила.
Харуко. Беспокоюсь я что-то.
Рёити. Глупости.
Харуко. Радуешься пока что ты один.
Рёити. Я ее скрутил.
Харуко. Бедняжка. И что ж она, согласилась?
Рёити. Ага. Поплакала, правда… Я растрогался и даже, пожалуй, ее полюбил. Забыл про все на свете, хожу дурак дураком.
Харуко. Да, так оно и бывает, это ты верно сказал.
Миссис Хара незаметно уходит.
Рёити. И еще она согласилась в кимоно работать в магазине.
Харуко. О-о…
Рёити. Я говорю – ладно, не надо… А она не слушает.
Харуко. Подумать только!
Рёити. Ну, я и сказал тогда – пусть все будет, как ты захочешь. (Направляясь в спальню.) Ясу, проснись!
Голос Ясудзиро. А? Что? Это ты?
Голос Рёити. Завтра нам идти в мэрию. Будь шафером, а?
Голос Ясудзиро. Угу… То есть как?
Голос Рёити. Ну, давай-давай, просыпайся как следует. (Смеется.)
Голос Ясудзиро. Угу…
Рёити (выходит из спальни). Забавно. Я матери сказал, а она: «Ну и что особенного, это же с самого начала предполагалось».
Харуко. Упорная женщина.
Рёити. Ладно, пустяки. Я одного не понимаю: как это старое поколение ухитряется до сих пор оставаться при своем образе мыслей.
Харуко. Тосико-сан долго не могла отважиться. Она молодец, перешла опасный рубеж.
Рёити (полный решимости). Теперь – магазин.
Харуко (улыбнувшись). Все меньше будешь думать о людях, все больше – о торговле?
Рёити. А с какими людьми я имел дело всю свою жизнь? С одними японцами. В Америке можно сколько угодно гордиться: я, мол, японец – да толку от этого никакого. В конце концов только разжигаешь антияпонские настроения. (Усмехается.) А хорошо бы… Осточертело мне служить в этой унылой отцовской лавчонке. Сам хочу, сам.
Ясудзиро без пиджака выходит из спальни и удаляется в коридор.
(Суетливо.) Ладно, Хару-тян, я еще зайду. (Выбегает.)
Голос Ясудзиро. Слыхала? Завтра в мэрию. Это что же, вступают в брак, значит? Ну и ну.
Харуко. Никак это у меня не укладывается.
Голос Ясудзиро. А, ладно, не все ли равно.
Харуко. Но Тосико-сан так упрямилась, а теперь вот… Даже обидно, что так быстро все кончилось.
Ясудзиро (появляется, вытираясь полотенцем). Э-э, Хару-тян, в человеческих отношениях логики не ищи. (Исчезает в дверях.)