Дом Эмбер
Шрифт:
Я сидела возле окна у передней двери в ожидании знакомого звука бимера Ричарда, но вместо этого услышала звук другого двигателя, ехавшего по подъездной дорожке. Автомобиль притормозил перед домом как раз в назначенное время — лимузин. Водитель в черном костюме и в солнцезащитных очках обошел вокруг, чтобы открыть для меня дверцу. Я замерла на ступеньках и уставилась на него.
Ричард высунул голову из машины.
— Парсонс, это Тулли. Тулли, Парсонс. — Водитель кивнул. — Ты идешь, или как?
Не слишком грациозно я забралась в холодную
— Я думала, что за рулем будешь ты. — Произнесла я.
— Папа сказал, что мы можем воспользоваться им. Нужно кое-что сделать в Округе Колумбия. С этим у нас не будет проблем с парковкой. Разве тебе он не нравится, Парсонс?
— С уверенностью могу сказать, что он мне нравится, Хэтэуэй.
Я впервые в жизни оказалась внутри лимузина. Как оказалось, мне здесь понравилось. Внутри везде была черная кожа и лакированное дерево. Я пооткрывала всё, что смогла открыть, посидела на каждом сидении. Затем остановилась на хорошо укомплектованном мини-баре.
— Мы можем что-нибудь взять? — спросила я.
— А что конкретно у тебя на уме? — спросил он, приподняв брови.
— Вишневая кола?
Ричард расхохотался.
— Господи, я-то уж думал… из всего возможного ты выбрала вишневую колу?
— Знаешь что, Хэтэуэй? Ты прав, — ответила я, стараясь не думать о последнем разе, когда я поддалась своей зависимости, в кухне с Розой и… — Может быть, в этот раз пора выбрать свой другой любимый напиток, чтобы я не казалась такой… предсказуемой. Как насчет чего-нибудь из этого? — Я вытащила бутылку «натуральной газированной питьевой воды, смешанной с соком граната и ягодами асаи», что бы это ни было.
Ричард вытащил два бокала — хрустальные — поставил их на выпавший столик, положил в них лёд из покрытого кожей ведерка и наполнил оба бокала напитком. Затем передал мне один из них. Потом, улыбаясь, приподнял свой.
— Я никогда бы не сказал, что ты предсказуема, Парсонс. Твое здоровье!
Мы чокнулись бокалами. Затем Ричард включил маленький телевизор, и мы уселись смотреть комедию, которую я пропустила в кинотеатрах. Хотя я, по большей части, рассматривала людей в других машинах и на улицах, которые поворачивали головы, пытаясь рассмотреть, кто же сидит в лимузине, скрывшись за затемненными стеклами.
Шоссе, по которому мы ехали, проходило по Вашингтону, где я с тоской смотрела на зеленые развертки Эспланады8, желая, чтобы мы могли здесь остановиться и сделать всё, что делают туристы. Вместо этого мы поехали прямо в Арлингтон, в студию портнихи. Она находилась в промышленном районе складов и фабрик, но машина остановилась возле закрытой акционерной компании Марсден, где сосредоточились все первоклассные импортируемые товары.
Мы прошли через стеклянную дверь в комнату, которая могла бы понравиться моей маме. Простая ультрасовременная мебель, чистые линии. Ковер был такой толстый, что в нем с легкостью можно было потерять булавку. Всё было отделано в приглушенных тонах персикового, золотого и бургунди, освещалось непрямым светом, дающим подходяще освещение.
Приятный молодой человек с безупречной
Ричард собрался пройти внутрь.
— Нет, — сказала я, схватив его за локоть.
— Что, — спросил он с шутливым возмущением, — у меня не будет предварительного просмотра?
— Это маскарад. Предполагается, что ты не должен видеть мое платье. Предполагается, что я должна быть загадкой.
— Тогда, конечно, — сказал он, усаживаясь на диван. — Ты права. Ты наденешь маску, а я никогда не догадаюсь, кто из присутствующих ты.
Стивен проводил меня в гардеробную. Я ахнула, когда прошла через открытую дверь. Мое платье висело там, сверкая в огнях. Я понятия не имела, как оно будет выглядеть, — как я ни старалась, я не могла припомнить кремовую версию, которую выбрала моя мама.
Я должна была знать. У этой женщины есть вкус…
Всё было отделано светящимся золотом, у платья был приталенный лиф из парчи в виде переплетающихся листьев спускающихся до бёдер. На декольте и нижней части лифа, к краям листьев были прикреплены крошечные переливающиеся кристаллы, сверкающие золотом на солнце. Юбка состояла из двух слоев шелковой тюли, заканчивающейся кружевом, края которых также отделаны листьями, украшенными золотом.
— Что это? — спросила я, прикоснувшись к раю листика. На моих пальцах остались золотые крапинки. — Это блестки?
— Нет, мисс. — Стивен осторожно снял их с моей руки и вернул назад на платье. — Это четырнадцатикаратная золотая пыль.
— Вы ведь шутите, да? Настоящая золотая пыль?
— Примерно одна четвертая унции. Мисс Марсден никогда не использует блеск в своих материалах.
— Точно, — выговорила я. — А что это за маленькие бусинки?
— Смесь, мисс. Жемчужный песок и кристаллы.
— Точно, — снова сказала я.
— Все аксессуары, которые вам понадобятся к платью тоже здесь. — Он вышел и закрыл за собой дверь.
Усевшись на стол в гардеробной, я открыла коробки. Внутри я обнаружила бюстгальтер без бретелек, шелковые колготки и пару атласных балеток на низком каблуке с ленточками точно такого же цвета, как и платье.
Я разделась и начала примерять платье. Колготки от талии до бедер были сделаны из эластичной нити, которая тесно меня сжимала. Никакой тряски. Лифчик был небольшим чудом, обеспечивающим возможность приподнятости без всяких бретелек.
Подняв платье над головой, я начала продираться сквозь пышные слои тюля. Затем так аккуратно, как только смогла, завязала сзади ленточки.
В центральном помещении раздевалок свет был сфокусирован на пятне как раз перед зеркалами U-образной формы, где меня ждал Стивен.
Он поставил меня прямо перед зеркалами и начал суетится вокруг меря, развязывая и завязывая заново бантик, разглаживая листья, проверяя на месте ли талия, разравнивая и разглаживая юбку. Обойдя меня в последний раз, он назвал платье «идеальным». Затем он осторожно подвел меня к площадке под лампами.