Дом проблем
Шрифт:
— У-у, это масоны, к ним лучше не подступаться, в порошок сотрут, — говорил вроде бы всегда бесшабашный Башлам. А вот когда Ваха посвятил родственника в дело Захаровых, Башлам сразу оживился:
— Так, что за генерал? Знаю я этих генералов. Ты, Ваха, знаешь, что я сам почти такой же генерал, полевой командир и награды за заслуги перед Отечеством.
— За заслуги перед Россией или Чечней? — не без иронии поинтересовался Мастаев.
— Неважно. Главное, я доблестно исполнял и исполняю приказ. Так, дай мне все координаты этих Захаровых.
Мастаев понимал, что полуграмотный Башлам и его друзья,
— Ваха, срочно приезшай. — И когда он прибыл: — Были какие-то очень интеллигентные, воспитанные люди.
— Чеченцы? — поинтересовался Мастаев.
— Я ведь сказала — интеллигентные.
— Мама! — перебила ее дочь.
— Что?.. Ах, что я несу. Ваха, прости, старая стала. В общем, были молодые люди, вот их визитки: Штомбер, коллекторская компания.
— Что они хотели?
— Сказали, что исполняют твой заказ.
В тот же вечер Ваха встретил Башлама в шикарном ресторане, где он завсегдатай, тусовки любит, но никогда не пьет, не курит.
— Что такое коллекторская фирма?
— Ха-ха-ха, — смеется Башлам, — так евреи культурно называют вышибание долгов. А точнее — экспроприация экспроприаторов.
— Башлам, откуда ты знаешь эти ленинские революционные слова?
— Хе-хе, с волками жить — по-волчьи выть!
— Так это про Чечню.
— Это про всю Россию. Впрочем, в других странах я не был. Хотя думаю, что мир один.
— Ты правильно думаешь.
— Научили. Кстати, по этому поводу старый анекдот. Когда нас, чеченцев, выслали в Казахстан, на одном митинге говорят: «Нам Ленин глаза раскрыл!» А казах: «Нет, нам чечен глаза открыл». Это как? А казах отвечает: «Как глаза закроешь — коровы нет.» Так что, брат мой, мы-то пижоним, понты кидаем, но не мы мафия или рэкетиры, мы только исполнители, по чужим правилам, как научили и приказали, — действуем.
А действовали они оперативно, потому что буквально через пару недель позвонила Захарова:
— Ваха, ты видел по телевизору, захватили банду оборотней в погонах. Среди них наш «генерал», тот, что фирму нашу присвоил.
В тот же вечер, как обычно, в ресторане Башлам все прояснил:
— Никакой он не генерал. Мне уже сообщили: старший прапорщик в отставке. Был в Чечне. И эту же методу притащил с собой в центр России. Как говорится, с чем боролись, на то и напоролись. В общем, я уже все про этого «генерала» знал. Конечно, действовал он под прикрытием своих коллег — оружие, удостоверения, информация. Но мы его как лоха обвели. Якобы наслали на фирму его дочери этих чмориков — «воров в законе». А этот «генерал» от такой наглости обалдел, буром попер, и тут мы — иди сюда, прямо в капкан. И что ты думаешь, земля ведь круглая и тесная! Один из моих ребят, ты его тоже знаешь, какое-то время в твоем отряде был, признал этого «генерала». Оказывается, этот прапор во время первой войны надсмотрщиком был в Грозненской тюрьме, в пытках лютовал. Как узнал, что мы нохчи, сразу в штаны. Раскололся по полной. А как напомнили про тюрьму, он трое суток о своих похождениях писал. Зверь!
— И вы его не пытали?
— Ну а как ты думаешь?
— Ты вроде как земной бог.
— Хе-хе, не издевайся, Ваха. Я солдат, подмастерье, исполняю приказ. Лишь этому нас в Чечне обучили.
— А органам почему сдал?
— Приказ. Свои же сдали, — Башлам налил себе еще чаю. — Знаешь, если бы спецслужбы сами с собой и меж собой не воевали, человечеству — хана. А в целом, все эти мафии, как и спецслужбы, — труха, с ними и над ними бога нет. И поэтому с ними обычные люди ничего общего иметь не хотят — брезгуют и боятся.
Видимо, так и есть, потому что скоро Мастаева вызвала Захарова:
— Ваха, мы даже не верим. Все, как в сказке. Я так тебе благодарна. От всей души! Вот если бы Альберт, Женя. — она заплакала, а потом: — Ваха, просьба одна. Конечно, Башлам тоже хороший парень и я ему благодарна. Но можно общаться только с тобой?
— А что, Башлам здесь был? — удивился Мастаев.
— Да, согласовывал с нами какой-то «итоговый протокол» и предупредил, что выбора нет.
— Что? — изумился Мастаев и, как бы про себя, выдал: — «Итоговый протокол» — есть, выбора нет, «Дома проблем» — тоже нет.
— Как нет? — теперь удивилась Захарова. — Наш «Образцовый дом» снесли?
— Наш дом не снесли. Но он теперь не «Образцовый» и проблем нет, потому что бога нет, а есть царь, князь-губернатор, а остальные — рабы, по готовому протоколу живут.
— Ваха, ты здоров? — забеспокоилась Захарова. — Не волнуйся, ты теперь богатый человек. Что так смотришь? Это в «итоговом протоколе» записано. Мы, в принципе, согласны. Только впредь общаться желаем только с тобой.
— Где этот «итоговый протокол»? — почему-то рассержен Мастаев.
— Твой Башлам даже копию не оставил, сказал, что людям верить надо. Но с мафией общаться.
— Какая мафия?! Башлам, кстати, как и я, в Москве никто. Сошка, к тому же невменяемый.
— Это точно, — подтвердила Захарова, — ты сегодня тоже такой, впрочем, как всегда.
— Ну, мама! — одернула дочь.
Ваха на это уже не обращал внимания, он звонил Башламу. А тот, как назло, не отвечает. И так три дня. Потом сам объявился, усталый, грустный.
— Ваха, ты фартовый. Такое дело подкатил, такие бабки и солидняк. А то приходится со всякой мелюзгой за гроши воевать… Служба.
— Где «итоговый протокол», готов?
— А, да. Нам так положено — треть. Лично я — полпроцента, премия, а ты, как посредник, — пять.
У меня выбор есть? — строг Мастаев.
— Больше хочешь? Знаешь, сколько это?..
— Я ничего не хочу.
Наступила долгая, долгая пауза. Башлам, словно впервые видит, смотрел на своего родственника.
— А ты вовсе не дурак. Харам? Хочешь перед богом и людьми чистеньким быть? Не пойдет. Все мы связаны общей нитью, общими делами и грехами. Выбора нет. И не морщись от брезгливости. Лучше вспомни, где ты живешь, где и как живет твой сын? А Мария?.. Или хочешь, как юродивый, всю жизнь со справкой в кармане ходить в поисках своего опекуна Кнышевского? Этот мир — не твои сказки и мифы. Здесь бездуховный ленинизм, всемирная революция — глобализм. И если не экспроприируешь ты, то всю жизнь, как до этого нас, будут экспроприировать тебя.