Дом смерти

Пинборо Сара

— Идиотизм, — цежу я. Рисунок красивый, но к реальности не имеет никакого отношения. Никто так не воспринимает дом. — Все одиноки. Все боятся. И ничто не спасло имена на стене. Не припоминаю, чтобы кто-нибудь пытался помочь Генри или Эллори.

— Мы с тобой не одиноки, — возражает Клара. — Мне нравится, что о них помнят. Кто-то же должен.

Она все еще смотрит на разрисованное окно.

— Ты же не начинаешь верить во все это дерьмо? — спрашиваю я.

— Нет, — улыбается она и задумчиво качает головой. — Ни капельки. Но меня не бесит

церковь, и не бесят те, кто сюда ходит. Если так они меньше боятся, то какой от этого вред? Мы с тобой, например, есть друг у друга. Каждому что-то нужно.

— Если бы не ты, я бы предпочел справляться со страхом один на один.

— У меня такое чувство, что я всю жизнь была одна. Старалась завоевать одобрение других людей, из кожи вон лезла, лишь бы никого не подвести. — Клара смотрит на меня. — Я рада, что оказалась здесь. Иначе мы бы не познакомились. Я бы не узнала о русалках и не увидела огни в небе.

— Ты же несерьезно, да? — полусмеюсь я.

Не может она всерьез говорить такие вещи. Как бы сильно я ее ни любил, но даже думать о таком не могу.

— Мы сбежим и проживем остаток жизни на теплом солнечном пляже. И будем улыбаться каждый день. А это уж точно, черт возьми, куда лучше того, что спланировали для меня родители. По их задумке, я бы вышла замуж за какого-нибудь молодого чинушу, произвела на свет пару-тройку детей и превратилась в копию своей бедной и несчастной матери.

— Сегодня, наверное, приходила лодка за учителями. А мы пропустили.

Я пытаюсь представить, что незнаком с Кларой, и не могу. Мне в прямом смысле слова больно. Я уже не представляю нас порознь и все же не могу заставить себя радоваться тому, что попал сюда. Ненавижу свой страх перед грядущей неизбежной пустотой. Зато я хоть не похож на Эшли и не притворяюсь, будто мне не страшно.

— Продукты явно не привезли. Так что еще одна лодка наверняка будет скоро.

Клара права. В мыслях всплывает кабинет Хозяйки.

— Может быть, я нашел способ узнать, когда будет доставка.

— Правда?

Глаза Клары сияют. Пусть она рада, что мы встретились, но оставаться здесь под постоянным давлением лазарета над головой ей хочется не больше, чем мне.

— Может быть. Нужно время, чтобы все выяснить.

— У тебя появились от меня секреты?

Клара игриво подается ближе. Вот только в моем внезапном возбужденном волнении словно провернули нож повторного анализа. Вместо ответа я целую Клару, а вокруг нас, будто звезды, мерцают свечи. Мы целуемся долго-долго, пока Клара не отстраняется.

— В чем дело? — спрашиваю я.

— Мы же в церкви.

— Мы в обыкновенной комнате. — Голова кружится, все тело болит. Одно прикосновение Клары — и я весь горю. — Сомневаюсь, что выдуманный бог может наказать нас за поцелуи в комнате.

— Я вовсе не об этом, дурачок, — говорит она и снова меня целует.

— А о чем?

— Раз уж мы в церкви, давай поженимся.

Я громко смеюсь:

— Священника что-то не видно, а тебе еще шестнадцати нет.

— Возраст

не имеет значения, — повторяет Клара и вдруг становится серьезной. — К тому же, здесь красиво.

Я осматриваюсь по сторонам. Если забыть об Эшли, то, наверное, тут и правда красиво. Думаю о Генри, об Эллори, об остальных. О жизнях, которые закончились. Но мы сейчас здесь, и мы живы.

— Пока смерть не разлучит нас, — тихо говорю я.

— Нет, — улыбается Клара и качает головой. — Навеки. Ты и я.

Навеки. Жизнь до Клары теперь кажется сном. Джули Маккендрик, Билли, приезд в этот дом — все, что было до Клары, меркнет и покрывается серой дымкой. Прошлое стало серым, будущее по-прежнему тонет во мраке, но здесь и сейчас все яркое и четкое.

— Клара, ты выйдешь за меня?

Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

От улыбки веснушки становятся ярче.

— Да.

— У меня кольца нет.

— Нам оно и не нужно. У нас не такая свадьба. Купим дешевое серебряное колечко у продавца фенечек на пляже в Индии.

— Так мы в Индию отправимся?

— Почему бы и нет? Весь мир у наших ног.

— Ну и как мы поженимся?

Чувствую себя полным кретином. Еще и в жар бросило. Речи толкать — точно не мое. Ну и что я должен сказать в качестве свадебной клятвы? Мне в жизни не выразить словами все, что я чувствую. Да и нет, наверное, таких слов.

Клара стелет на полу два одеяла.

— Не так, как принято. — На ее щеках вспыхивает румянец. — Может быть, мы могли бы пожениться так, как задумано природой.

Она поворачивается ко мне, и я вижу, что она нервничает не меньше, чем я. Еще и смущается.

— Ясно, — говорю я, как охрипшая ворона.

Все вены в теле гудят от прилива крови. Даже сглотнуть не получается.

— Если, конечно, ты не против. Но если не хочешь…

— Хочу. — Я в ужасе, конечно, но в том, что хочу, уверен на все сто.

— Не хочу умирать, не попробовав, — шепчет Клара и подходит ближе.

Мы оба так дрожим, что наверняка пламя свечей колеблется из-за нас.

— И это должен быть ты. С тобой все должно быть по-особенному.

Моя девочка-русалка смотрит прямо на меня. Сердце переполняется и вот-вот лопнет. Кажется, поразительные сполохи, что мы видели в небе, сейчас горят во мне. Я взволнован, испуган и стою на краю пропасти… в шаге от прыжка в неизведанное.

— Больно было? — спрашиваю я, когда все закончилось.

Мы лежим в обнимку на одеялах.

Кожа Клары кажется мягкой и нежной, не то, что моя.

— Нет. Я и не думала, что будет больно. Совсем не боялась.

Она целует меня в грудь, а я до сих пор не отошел от случившегося. Теперь все выглядит как-то иначе. Теперь мы люди, которые занимались «этим». Странные ощущения. Не настолько странные, чтобы перевернуть мир с ног на голову, как мне всегда представлялось, но сейчас кажется, что я стал взрослее. Мы больше не дети. Что-то в нас изменилось. Мы все еще мы, но уже совсем другие.