Доминатор
Шрифт:
— Да, дитя мое, я знаю, что ты права, как всегда. Но наше движение посвящено миру. Потому я использую свою власть Бога Последователей и сохраню ему жизнь. Но я высылаю его из Центра Вселенной и изгоняю из Внутреннего круга. — Он указал на озеро. — Вот твоя дорога, Зобейр. Уходи!
Зобейр медленно обвел взглядом Ингу, Канема, Фодио и Укубу. После них он несколько секунд смотрел на Серену, и девушка закрыла глаза. Тогда он снял свой хайк, бросил его на землю, отвернулся от застывших в ожидании людей и медленно пошел к берегу. У края воды, которая здесь, рядом с землей, была не голубой, а бурой, мутной
Зобейр вступил в озеро. Было видно, как бурая вода сначала поднялась до его лодыжек, потом до колен, покрыла бедра и замочила шерстяную тунику. Он был уже в сотне футов от берега и, не оглядываясь назад, шагал, раздвигая воду, в сторону кучки деревьев, покрывавших соседний остров. Он больше не погружался в воду.
— Бог милостив, — провозгласил Укуба. — Зобейр силен, здоров, и целеустремлен. Он найдет путь с острова на остров, и через некоторое время доберется до материка. Он знает Чад очень хорошо.
— Не забывая глядеть под ноги, чтобы не влезть в пасть крокодилу, — вставил Уайльд с креста.
Укуба улыбнулся.
— Вы вспомнили о моем вчерашнем предупреждении, мистер Уайльд. О, в Чаде есть крокодилы. Меньше чем когда-то, но все же достаточно для того, чтобы купание было опасным. Но сейчас, когда вода опустилась до самого нижнего уровня, они зарылись в ил, и выйдут в воду лишь с началом дождливого сезона. Зобейр выживет. Но он не будет больше числиться среди Последователей Бога. Андерсон, — обратился он к пилоту вертолета, — при следующем посещении Кано передайте Харизму, что ему надлежит сообщить каждому члену Внутреннего круга, где бы тот не находился, о том что Зобейр больше не является нашим собратом.
— Да, мой Бог.
— Теперь двое сообщников Зобейра, — продолжал Укуба. — Отвяжите их.
Канем подошел к Уайльду и освободил сначала его ноги, а затем запястья и плечи. Встав на землю, Уайльд с большим трудом удержал равновесие: он почти не ощущал ни рук, ни ног. В это время Фодио развязал Серену; она опустилась на колени, а потом обессиленно села, ее лицо было скрыто рассыпавшимися волосами.
— Какому наказанию Последователи Бога решат подвергнуть этих людей? — требовально спросил Укуба.
— Пощадите, мой Бог, прошу вас, — глухо сказала Серена.
— Действительно, мой Бог, — вмешалась Инга. — Это было бы правильно и потому что она — ваша собственная плоть и кровь и потому что она была всего лишь инструментом в руках Зобейра.
— Но ее все же следует наказать.
— Конечно, мой Бог. Как и Зобейр, она не может оставаться в Центре Вселенной. Но уверена, что этого наказания вполне достаточно.
— Да будет так, — заключил Укуба. — И я благодарю тебя, дитя мое, за доброту твоего сердца. А что с мужчиной?
— Он не совершил никакого преступления, мой Бог.
— Он сам сознался в том, что он убийца. Он приехал, чтобы убить меня.
— Что касается его прошлого, мой Бога, то когда-нибудь он несомненно будет наказан за него. Но, что касается нынешних событий, то он даже не знал, зачем приехал. Его вызвали,
Укуба обернулся к сгрудившимся Последователям.
— Что вы скажете, члены Внутреннего круга?
В толпе произошло короткое замешательство. Тем временем Уайльд следил за головой Зобейра. Она напоминала теперь пузырь, подпрыгивавший на поверхности воды. Он не был уверен в том, что к нему отнесутся столь же благосклонно, да и не питал иллюзий по поводу того, что ему удастся пешком вернуться в населенные места. Инстинкт подсказывал, что единственным способом выбраться отсюда было довериться Инге. Да, она являлась олицетворением предательства, но сейчас она была как никогда высокомерна и уверена в себе. Она искренне сочла его безопасным для себя, а, возможно, даже рассчитывала вновь использовать когда-нибудь в будущем.
Последователи, казалось, принялись молиться. Разговор сменился тихим бормотанием.
— Тогда позвольте сделать это немедленно, — сказала Инга. — Но они не столь виновны как Зобейр, и не настолько хорошо знают страну. Мой Бог, я прошу вас разрешить вывезти их на вертолете.
— С удовольствием, дитя мое. Я только боюсь, как бы этот Уайльд не попытался захватить машину.
— У него не будет такой возможности, — пообещала Инга. — Фодио, принеси им одежду.
Им подали два хайка, туники, и потрепанные шаровары. Ноги оба обули в простые сандалии с единственным ремнем, проходившим между первыми двумя пальцами. Уайльд попытался обернуть голову складкой хайка и обнаружил, что одеяние куда просторнее, чем ему казалось до сих пор.
Инга мельком глянула на него; на ее лице промелькнула мимолетная улыбка.
— Серена объяснит тебе, как с ним обращаться. А теперь протяни руки.
Он на миг поколебался, глядя на нее. Она была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, а до Канема было целых четыре фута. Он мог бы завершить свою миссию теперь же, при условии, если его мускулы окажутся в состоянии нормально сокращаться после ночи, проведенной на кресте; при условии, что он готов к смерти. При условии, если он готов убить Ингу. А способен ли он вообще сделать это? А она, с небрежностью расточителя, только что швырнула ему его собственную жизнь, точно так же, как бросила бы монету нищему.
Он сложил запястья, и Инга связала их. Затем она сделала то же самое с Сереной. Фодио и Канем прошли к вертолету.
— Мы полетим вместе с ними, — пояснил Канем, — чтобы избавить Бога от опасений.
Укуба нахмурился.
— Но ты слышал решение Внутреннего круга, сын мой. Им не должно быть причинено никакого вреда. Их единственное наказание — изгнание из Центра Вселенной.
— Я слышал, мой Бог, — ответил Канем. — Так и будет. — Он указал на невысокий трап, и Серена взобралась в кабину.