Донор

Чилая Сергей

– Вы шоофэр, пожаалуста?
– девка-иностранка с интересом смотрела на меня.

– Д-да, - ответил я и провел рукой по небритому лицу.

Перед этой красивой молодой девкой, которая сейчас исчезнет из моей жизни, мне отчаянно захотелось предстать подающим большие надежды молодым профессором, хорошо одетым, в английском галстуке, с ракетками в дорогом чехле и парой горных лыж "Atomic" на плече.

– Здэс сэйчас идут моы кооллэгы. Вы дооставлаэт конфэрэнс?
– она говорила с удивительно приятным акцентом, твердо выговаривая согласные, растягивая гласные и ставя ударение на

первых слогах.

– Доставляю!
– дерзко сказал я и полез в кабину. К счастью, ключ был в замке зажигания.
– Куда я вас доставляю, барышня?

– Что значыт баарышна?

Я не стал отвечать. Показалась пожилая пара, и они все разом заговорили.

– Шведы, - подумал я и повернул ключ.

– Хоутэл Домбай! Конфэрэнс фыызыологс, - уверенно заявила девушка, коснувшись моего плеча.

Я включил скорость, понимая, что делаю глупость и что отступать поздно, отпустил сцепление и, когда автобус тронулся, увидел небольшую толпу людей, собравшуюся поодаль от входа в гостиницу, Вахерика с белыми от удивления глазами и молодого парня, видимо шофера, бегущего вслед за нами.

– Мы из Рыыги. Цэнтрална лаабраторыа центр сээрдэчной кирургыи Лаатвыы, - вольно пропела девка у меня над ухом. Она заподозрила что-то неладное после того, как я несколько раз останавливал автобус, чтобы спросить дорогу у прохожих, но не подавала виду, болтая с супружеской четой.

Когда через полчаса я вернулся к гостинице, у входа никого не было, кроме разъяренного Вахерика и сумрачного шофера.

– Простите, молодой человек!
– миролюбиво сказал я, обращаясь к водителю.
– Неудачная шутка. Вот вам денежки на ужин с вином в ресторане... А ты, п-прекрасный грузинский математик, не делай волны. Подумаешь, машину угнал! Надеюсь, ты объяснил п-публике, что это недоразумение. Думай о своем докладе, чтобы коллеги писали кипятком в штаны, когда ты станешь его излагать.

Конференция кружила вокруг прекрасной латышки. Два московских физиолога, вальяжных и слишком хорошо одетых для Приэльбрусья, довольных собой и своей физиологией: директор института и завлаб, - взяли девку в плотное кольцо кадрежки, не оставив остальной публике надежд. Я не стал протискиваться, чтобы отметиться, и прошел в конец зала, таща за собой Вахера.

– К сожалению, - доносился до меня голос председателя, - мы уже много лет говорим о гипоксии миокарда при замерзании, но до сих пор у нас нет конкретных цифр... Мы оперируем косвенными данными... Может быть, в этот раз кто-то сообщит результаты прямых измерений кислорода в мышце сердца?

БД!
– услышал я взволновый шепот Вахерика.
– Какого черта?! Лезьте на трибуну и задайте им жару! Где ваши слайды?

От волнения Вахерик перестал называть меня Рыжим и перешел "на вы".

– Слайды остались в г-гостинице, - отбивался я.
– Если бы т-ты к-купил настоящий виски, я не умирал бы утром от ацидоза и не забыл взять их с собой.

А публика не спешила отвечать на вопрос председателя, худого парня лет пятидесяти, который забыв о своем вопросе, что-то напряженно искал в бумагах на столе. Пауза затягивалась...

– Не знаю, как в физиологии, коллега, - обратился я к председателю, но отсюда, из последнего ряда, формулировка "гипоксия при замерзании"

кажется сомнительной. Замерзание, как клиническая ситуация, встречается крайне редко и уровень кислорода в тканях не является определяющим, как цвет волос при диабете... Это ясно даже бедуинам, кочующим по Сахаре.

– Какая же модель кажется вам предпочтительной?
– ему удалось остановить меня, и теперь он шел в атаку.

– Есть общепризнанные модели гипотермии... Например, охлаждение миокарда при операциях на сердце. При этом, заметьте, разница между замерзанием и гипотермией такая же, как между пожаром и пожарной командой.

Зал рассмеялся.

– У вас есть данные по содержанию кислорода в тканях?
– наседал председатель, пересматривая Программу в надежде отыскать мой доклад.

– Мой коллега-математик сделает доклад на эту тему в последний день конференции.

Вечером в гостиничном ресторане устроители организовали вечеринку. Дали воду, холодную. Я простоял под душем почти час, смывая остатки дешевого виски. Потом долго размышлял, что надеть и выбрал светлый английский костюм и темный галстук. Когда я спустился в зал, публика давно гуляла. Я поискал глазами латышку и увидел ее неподалеку, сидящей между двух москвичей. За ее спиной гужевался табун молодых физиологов.

Еды в этом горном крае было мало. Зато много местной водки, пахнувшей авиационным керосином, и я принялся догонять остальных на реактивном самолете. Когда я почувствовал, что догнал, в динамиках зазвучали буги, мой любимый танец, которому давным-давно меня научил бабушкин приятель хореограф из "Мариинки". Я протянул руку и остановил проходившую мимо конференочную даму. Худая врач-анестезиолог из Новосибирска оказалась хорошей партнершей. Она не умела танцевать буги, но знала, что такое рок-н-ролл и твист, и этого было достаточно. Я танцевал один, легко перемещая ее и был свободен, независим в суждениях, поступках, манере танцевать и одеваться... Когда музыка прекратилась, я улыбнулся и нежно погладил мокрую спину анестезиолога. Публика зааплодировала...

– Вы поозволытэ здэсь радом, мыынутку, пожалуста?
– Длинные гласные в устах латышки звучали волшебной мелодией, которой ударения на первых слогах придавали джазовый ритм, как синкопы.

– К-к-к-конечно!
– сказал я, отодвигая стул.
– Меня зовут Б-борис. Я, к сожалению, не шофер...

– Менья было хоорошо утром. Гдэ рааботаэт?
– Она сыпала вопросами, не ожидая ответов и не забывая положить в рот то кусок шашлыка, то местный овечий сыр с запахом шерсти и свежего навоза, и запить это все местной водкой из большого граненого стакана, который благоразумно захватила с собой.

"Господи!
– подумал я.
– Спасибо, что ты прислал ее мне..."

– Вы хороши, чужеземка, какой-то странной, нездешней к-красотой... Г-глядя на вас я з-забываю, что надо д-дышать...

– Добрый вечер!
– нестройным хором приветствовали меня поклонники чужестранки, внезапно возникая за спиной.

– Опять хирурги из Грузии заманивают в свои сети самых красивых наших женщин!
– прокричал один из физиологов.
– Где справедливость?

– С-справедливость - это точка зрения... Не больше, - заметил я.