Донор

Чилая Сергей

– Пригласим красноармейца, - сказал Старик, приближаясь и держа Этери за руку.
– This won't hurt, I promise!

ЧАСТЬ III

DEUS MIHI HAEC OTIA FECIT...1

## 1Бог предоставил мне досуги эти... (лат.).

Глава 1. Путешествие с Учителем в поисках Америки

– - В-ваш черед, Учитель!
– - Сказал я и подтолкнул его в сторону огромного негра, похожего на шкаф, такого же могучего, как он сам, занявшего все пространство перед одной из стеклянных будок, выстроившихся в ряд в зале таможенного контроля.
– - Не заходите за к-красную черту!

– - Придержи рот, Рыжий! Какого хера! Я здесь уже в сотый раз!
– -Учитель вальяжно двинулся в сторону

гиганта-таможенника, с интересом глядевшего на него.

– - Have you got anything to declare, sir?2 -- донеслось до меня. Таможенник был предельно вежлив с Учителем.

## 2-- Собираететсь декларировать что-нибудь? (англ.)

– - No, I haven't. There are only personal belongings in my suitcase.3

3-- Нет. В сумке мои личные вещи

– - I see, sir. Will you open your bag, please?1

## 1-- Хорошо. Откройте ее

– - Why? O-okay!
– - ответ Учителя утонул в гуле голосов. Он бегло говорил по-английски и никаких проблем с таможней у него быть не могло.

Я направился в другой конец зала, где, заполняя декларацию, услышал громкий Учителев мат, адресованный негру-таможеннику, изредка перемежаемый обращениями в мой адрес. Из чудовищной смеси английского и русского я понял, приближаясь к ним, что эта черножопаяблядьтаможенник потребовал открыть дорожную сумку и, увидев там несколько больших бутылок "Пшеничной", две попытался отобрать, что-то бормоча себе под нос одними гласными, а Рыжий мудила валяется где-то, вместо того, чтобы выручать из беды любимого Учителя и друга.

– - Сэр!
– - вежливо вещал негр, невозмутимо глядя на распалившегося Учителя, -- закон штата Нью-Йорк запрещает ввоз более двух бутылок крепкого алкоголя. В вашем багаже -- четыре! Я вынужден две бутылки изъять.

Большего надругательства над Учителем нельзя было придумать. Он был Великим и прекрасно знал это, и вел себя предельно независимо со всеми, от министра до аспиранта -- должности и звания для него не играли роли, --громко матерясь почти на каждом слове, в Москве ли, Нью-Йорке, в маленьком городке Телави в Кахетии, где я часто бывал с ним, пользуясь грузинским гостеприимством, или в Хьюстоне, куда мы направлялись сейчас.

– - Well, sir, you should know that when you smuggle things, you lose them. And you pay a fine as well,1 -- упрямо твердил таможенник.

## 1 -- Надеюсь, знаете, сэр, что на таможне контрабанда отбирается, даже если она очень дорога вам и взимается штраф?

– - Я не собираюсь тратить здесь на выпивку ихебаныедоллары! Переведи этомупиздюку, Рыжий! И без купюр!
– - Учитель пританцовывал от злости.

– - Compose yourself, Teacher! You don't have to over do it!1 -- Я пытался успокоить его, но и негр был неумолим. Я не понимал его упорства, так как хорошо знал, с каким уважением американцы относятся к кардиохирургам, даже к чужим, и собрался кратко пересказать таможеннику биографию Учителя, а потом затеять дискуссию об ущемлении прав, но в этот момент Великий со злостью вырвал бутылку "Пшеничной" из рук негра и, скрутив пробку, поднес ко рту. За несколько секунд он опростал ее прямо "из горла" и умиротворенно оглянулся.

## 1-- Успокойтесь, Учитель. Вы перебарщиваете.

Я никогда в жизни не видел большего изумления на человеческом лице. Посеревший таможенник-негр протянул Учителю вторую бутылку, издав невнятный клич, сзывающий коллег.

Учитель свинтил крышку, приговаривая:

– - Вотхуйим всем на рыло! Мне только не хватало швыряться бутылками "Пшеничной" в их сраном аэропорту!

Пока я занимался переводом перлов Великого, он поднес ко рту вторую бутылку. Это было уже слишком. Я

успел нежно отобрать ее из рук любимого Учителя и оглянулся по сторонам. Вокруг собрались люди в униформе, с восторгом глазеющие на Учителя. Я объяснил им, что мы с Великим --кардиохирурги из Москвы и летим в Хьюстон к доктору Майклу Де Борну, всемирно известному хирургическому светилу, на очередной советско-американский симпозиум по искусственному сердцу и что этот большой джентльмен, который пьет водку, как Кин-Конг, -- директор московского института искусственных органов, такой же Великий, как их Майкл, только русский. Но потрясенной публике было уже неважно, кто Учитель. Он стал для них Великим сразу в двух ипостасях: как хирург и как дрызгающий Кинг-Конг, недосягаемый даже больше, чем Де Борн -- непьющий вегетарианец.

Кто-то тащил фирменный бумажный пакет с тремя бутылками ирландского виски, негр-таможенник, готовый провалиться от стыда сквозь землю, вынимал из-под стойки большую бутылку "Jameson", конфискованную у какого-то бедолаги, а их начальник -- хилый этнический украинец -- принес американский флаг на толстом древке, за который крепко ухватился Великий, теряющий почву под ногами.

Всей могучей кучкой мы медленно двинулись к выходу, обрастая по пути новыми служащими аэропорта Кенеди и зеваками, пока не уперлись в здоровенный представительский полицейский "Lincoln" c мигалками и услужливо распахнутыми дверцами. Ко мне подскочила немолодая дама, встречающая научные делегации, прибывающие из СССР, с плакатиком, на котором были написаны наши фамилиями, быстро сунула два конверта с деньгами на карманные расходы и, пробормотав что-то, исчезла оттесненная восторженными Учителевыми почитателями

– - Where to, Boss?1- спросил шофер в полицейской форме.

## 1-- Куда едем?

– - "Sheraton" Hotel, the Forth Avenue, please!1-- ответил я, и мы покатили в Нью-Йорк в сопровождении копов на мотоциклах с мигалками и включенными на всю катушку сиренами. Учитель, преспокойно спал на заднем сиденье, навалившись на меня 200-килограммовой тушей.

## 1-- Гостиница "Шератон" на Пятой Авеню.

В холле "Sheraton" нас ждали три сильно подвыпивших профессора из Учителева института, невероятно пьяный Кузьма -- участник программы Искусственного сердца -- и вызывающе не пьющий директор института экспериментальной хирургии из Томска или Омска, Семен Ильич, пожилой провинциальный интеллигент с хорошими манерами.

Выглянув в окно на завывания сирен, они с ужасом наблюдали, как с помощью копов я выгружаю из тачки задремавшего Учителя.

– - Please do try to discharge the gentleman with dignity, -- командовал я полицейскими, которые и так старались изо всех сил.

– - What about to wake the gentleman up, sir?
– - задал один из копов дурацкий вопрос.

– - No, no, officers!
– - поспешил ответить я, отлично зная, что Учитель предпочитает просыпаться сам.

Москвичи, наконец, осмелели и ринулись помогать нам, выкрикивая советы. Но првыкшие к субординации копы глядели в рот только мне.

– - Please load the personage just into the lift!
– - распоряжался я, продолжая удерживать инициативу.
– - Without any delay!

Но тут чертова память подсунула мне до боли знакомый сюжет с погрузкой Гиви в институтский лифт, и я притормозил:

– - Stop! Stop! Will we have to take a rest at the lobby?

Но останавливаться на отдых было уже поздно. Двери лифта закрылись, и он бесшумно двинулся вверх...

Мы благополучно уложили Учителя на большой кожаный диван в одной из комнат его королевских аппартаментов, и я стал прощаться с копами.