Драфт
Шрифт:
– Ты не сводила с нее взгляда, пока я вытирался полотенцем. Опять скажешь, что там прыщ?
Она цокает и мотает в стороны головой.
– Меня не интересует твоя задница. И вообще, я хочу насладиться Джейкобом в одиночестве.
– Ты наслаждалась им в первый раз, когда я был рядом. Так наслаждайся им и сейчас рядом со мной. Это будет нашей традицией, – подмигиваю я, и Хлоя смеется.
Она облизывает губы и откладывает книгу в сторону, а затем просовывает ноги в тапочки и встает. Делает пару шагов мне навстречу и облокачивается на стеклянный бортик со своей стороны террасы,
Хлоя опирается подбородком на свою ладонь и пронзает меня взглядом своих карих глаз.
– Лиза? – кивком она показывает на татуировку у меня под сердцем. – Имя твоей жены?
Киваю.
– Так ты из тех умников, которые набивают имя любви всей своей жизни у себя на теле, считая это романтичным поступком? – зло усмехается она. – А когда разведетесь, будешь сводить или набьешь сверху череп, чтобы доказывать всем, что любви нет?
– Видимо. Вот только мы с Лизой никогда не разведемся.
– Тебе разложили карты Таро?
Облизываю губы и, пристально смотря ей в глаза, произношу:
– Мы с ней никогда не разведемся, Хлоя, потому что моя жена мертва.
Ее глаза широко распахиваются, и она отрывает подбородок от ладони, выпрямляя руку. Несколько раз открывает рот и снова закрывает, затем отводит взгляд и начинает коротко и часто моргать.
– Я… Господи, – выдыхает Хлоя, прикрывая лицо ладонями. – Я… Я не должна была этого произносить. Прости. Мне так жаль. Боже…
– Все в порядке, – не переставая смотреть на нее, произношу я. – Это произошло достаточно давно.
Хлоя судорожно выдыхает и наконец находит в себе силы взглянуть мне в глаза.
– Я сейчас постучусь в дверь твоей виллы, – едва слышно начинает она. – Откроешь?
За окном уже начинает темнеть. На небе появляется очертание сияющего месяца. Легкий ветер склоняет верхушки деревьев, шелест которых нарушает абсолютную тишину на пляже. Дождь все еще идет, его мелкие капли стремительно падают в чистейшую воду бассейна. Мы с Хлоей сидим в ротанговых креслах у него, и я накинул на ее плечи легкий плед, чтобы она не замерзла. Хлоя принесла с собой бутылку вина и сейчас маленькими глотками цедит его из бокала.
– Как давно это случилось? – глядя в пол, тихо спрашивает Хлоя.
– Прошло уже несколько лет.
– И ты… все еще носишь кольцо?
– Как видишь.
– А… другие девушки? – Она наконец поднимает взгляд.
– Я все еще считаю ее своей женой, Хлоя.
– То есть… ты ни с кем не был эти годы?
– Почему это так тебя удивляет?
Хлоя пожимает плечами.
– Ты молод и привлекателен. Не могу поверить, что действительно произнесла это вслух, но… хочется быть объективной. А еще ты хоккеист. Девушки вроде тащатся по спортсменам.
– Мне нет дела до девушек. Я все еще ее люблю. И не думаю, что когда-нибудь смогу разлюбить.
– Звучит очень грустно, – шепчет Хлоя.
– Жизнь в целом не самая веселая штука.
Она снова опускает
– А что с ней случилось?
– Ее сбила машина. В день нашей свадьбы.
Наши взгляды встречаются, и в ее я вижу ужас. Она продолжает растерянно смотреть на меня, не произнося ни слова.
– Мне так жаль, – шепчет Хлоя с влажными от слез глазами.
Сам до конца не понимаю, зачем поделился этим с едва знакомой девушкой. Наверное, я просто хотел, чтобы она поняла, что мне можно довериться. Чтобы она тоже смогла поделиться со мной своей историей. Ведь ей наверняка казалось, что моя жизнь похожа на сказку. Вот только я не хуже ее знаю, что такое боль.
Некоторое время мы молчим и тупо смотрим на отблески фонаря в кристально чистой воде перед нами. Я погружаюсь в свои воспоминания, в которых тону уже почти три года. А Хлоя, очевидно, в свои.
– Какой она была? – тихо спрашивает Хлоя, пока я подливаю ей вина.
– Удивительной, – с улыбкой выдыхаю я. – Самой прекрасной девушкой из всех, кого я когда-либо встречал. Где бы Лиза ни появлялась, она всегда приносила с собой лишь яркий свет. Глядя на нее, хотелось улыбаться. И всякий раз, когда я слышал ее смех, в груди разливалось счастье. Дай ей пять минут, и она расположит к себе каждого в радиусе нескольких метров. Она… словно была ангелом, самым светлым человеком в моей жизни.
– Я сожалею о твоей утрате. Потерять любовь всей своей жизни в таком молодом возрасте… Да в любом возрасте – это ужасно. Говорят, время лечит любые раны. Но это гнусная ложь.
– Ты словно читаешь мои мысли.
– Я знаю, о чем говорю. Моя мама умерла пять лет назад, – тихо произносит Хлоя спустя несколько минут молчания. – Рак груди. А мне все еще больно. Каждый день, когда я думаю о ней, то чувствую внутри пустоту. И никакое время не поможет ее заполнить. Мне повезло больше, чем тебе. Я успела попрощаться с ней. Рак обнаружили у нее много лет назад. И, пока она была жива, каждый свой день рождения я задувала свечу и загадывала, чтобы она выздоровела. Но чуда не произошло. Тогда я перестала верить в Бога. И в чудеса.
– Мне очень жаль.
Хлоя грустно улыбается.
– Она была прекрасным человеком, знаешь. Мои родители были для меня примером истинной и чистой любви. Мне всегда хотелось любить так же, как они любили друг друга. Хотелось почувствовать ту самую невесомость, когда паришь в небесах от ощущения бабочек внутри. Найти своего сказочного принца, с которым у меня будет хеппи-энд, как в самых сладких диснеевских сказках. Но…
Она замолкает.
– Но ты выходишь за Фрэнка. Почему? – Я поворачиваюсь к ней.
Хлоя выпрямляется в кресле и нервно убирает прядь волос за ухо.
– У меня нет другого выбора.
– Выбор есть всегда.
Она отрицательно мотает головой и медленно поднимается на ноги, оставляя плед на кресле, и я делаю то же самое. Пристально смотрю в ее карие глаза, но Хлоя тут же отводит взгляд.
– Мне пора. Не думаю, что грузить тебя своими проблемами сейчас – хорошая идея. Каким бы ни был Фрэнк, через три недели он станет моим мужем.
Киваю.
– Конечно. Прости. Это не мое дело. Но я ведь тоже могу тебя выслушать.