Дракон
Шрифт:
— Нет, — ответил Джиордино. — Остальные мои люди следуют за нами в другом аппарате.
— Я приказал своим матросам смотреть в оба.
— Вы очень любезны, — механически поблагодарил Джиордино. Он мог сейчас думать лишь на шаг вперед.
Незнакомец, который, видимо, командовал здесь, обвел взглядом открытое море, и на его лице появилось выражение недоумения.
— Откуда вы все появились?
— Объяснения потом. Могу я воспользоваться вашей рацией?
— Конечно. Кстати, меня зовут Оуэн Мерфи.
— Ал Джиордино.
— Прямо в эту
— Очень признателен, — бросил Джиордино через плечо, спеша к корме.
Не однажды после того, как они еле успели выбраться из тонущего аппарата, в его сознании вставала одна и та же картина: Питт и Планкетт беспомощно стоят, а на них обрушиваются миллионы тонн воды. Трезвым рассудком он понимал, что, вероятно, он уже опоздал, шансы на то, что они еще живы, где-то между нулем и полным отсутствием таковых. Но мысль о том, чтобы бросить их, списать со счетов, даже не приходила ему в голову. Он еще решительнее, если такое вообще возможно, чем когда-либо, был настроен вернуться на дно, независимо от того, какой кошмар он может там обнаружить.
Аппарат НУМА, пилотируемый Дейвом Лоуденом, всплыл на поверхность на траверзе джонки в полукилометре от нее. Благодаря умелым действиям рулевого, «Шанхайская раковина» остановилась менее чем в двух метрах от ограждения люка аппарата. На этот раз все члены экипажа аппарата, кроме Лоудена, сухими поднялись на борт джонки.
Джиордино бегом вернулся на палубу, как только ему удалось доложить адмиралу о ситуации и посоветовать пилоту самолета-амфибии приводниться рядом с джонкой. Он посмотрел прямо вниз на Лоудена, стоявшего в аппарате, наполовину высунувшись из люка.
— Приготовься, — крикнул ему Джиордино. — Я хочу повести аппарат обратно вниз.
Лоуден отрицательно помахал рукой.
— Нет, это совершенно невозможно. У нас появилась течь в корпусе аккумулятора. Четыре батареи закорочены. Оставшегося заряда совершенно недостаточно для еще одного погружения.
Когда Лоуден кончил говорить, наступила ледяная тишина. Неспособный произнести ни слова от полного поражения, Джиордино ударил кулаком по борту. Ученые и инженеры НУМА, Стаси и Салазар, даже матросы джонки — все молча смотрели на лицо Джиордино, на котором застыло выражение предельного отчаяния.
— Это несправедливо, — пробормотал он, внезапно охваченный гневом. — Несправедливо.
Он долго стоял там, глядя вниз на враждебное море, словно пытаясь проникнуть взором в его глубины. Он все еще стоял там, когда самолет адмирала Сэндекера появился из покрывшегося облаками неба и облетел вокруг дрейфующей джонки.
Стаси и Салазару показали, как найти каюту, в которой почти без сознания лежал Джимми Нокс. Мужчина с редеющими седыми волосами и доброжелательным огоньком в глазах поднялся со стула у койки и кивнул им.
— Здравствуйте, я Гарри Дирфилд.
— Ничего,
— Вы знакомы с мистером Ноксом?
— Мы его друзья с британского океанографического корабля, — ответил Салазар. — Как он?
— Устроен удобно, — сказал Дирфилд, но выражение его лица обещало все, что угодно, кроме быстрого выздоровления.
— Вы врач?
— На самом деле я педиатр. Я взял шестинедельный отпуск, чтобы помочь Оуэну Мерфи перегнать его судно от изготовителя в Сан-Диего. — Он повернулся к Ноксу. — Вы не против принять посетителей, Джимми?
Нокс, бледный и неподвижный, утвердительно поднял вверх пальцы одной руки. Его лицо было отекшим и обожженным, но глаза смотрели твердо, и они заметно оживились, когда он узнал Стаси и Салазара.
— Слава Богу, вы сумели это сделать, — прохрипел он. — Я уже не надеялся когда-либо вновь увидеть вас двоих. Где этот безумец Планкетт?
— Он скоро подойдет, — сказала Стаси, взглядом приказывая Салазару хранить молчание. — Что случилось, Джимми? Что случилось с «Неукротимым»?
Нокс слабо покачал головой.
— Я не знаю. Думаю, произошел какой-то взрыв. Только что я разговаривал с вами по подводному телефону, а в следующую минуту все судно было разорвано на части и горело. Я помню, как пытался связаться с вами, но ответа не было. А затем я карабкался по обломкам и мертвым телам, а судно тонуло подо мной.
— Погибли? — бормотал Салазар, отказываясь верить услышанному. — Судно потонуло, и весь наш экипаж погиб?
Нокс едва заметно кивнул.
— Я видел, как оно ушло на дно. Я кричал и постоянно искал глазами других, кто мог спастись. Но море было пустынно. Я не знаю, сколько времени я держался на воде и как далеко уплыл, прежде чем мистер Мерфи и его команда заметили меня и подобрали. Они обыскали море вокруг этого места, но ничего не нашли. Они сказали, что я, должно быть, единственный, кто выжил.
— Но что известно насчет двух других кораблей, которые находились поблизости, когда мы начали погружение? — спросила Стаси.
— Я не видел никаких признаков их присутствия. Они тоже исчезли.
Голос Нокса ослаб до шепота, и было очевидно, что он, как ни старался держаться, вот-вот потеряет сознание. Сила воли была при нем, но тело исчерпало свои силы. Его глаза закрылись, и голова слегка откинулась набок.
Доктор Дирфилд взмахом руки попросил Стаси и Салазара удалиться.
— Вы сможете снова побеседовать с ним, когда он отдохнет.
— Он поправится? — мягко спросила Стаси.
— Я не могу этого сказать, — увильнул от прямого ответа доктор Дирфилд в лучших медицинских традициях.
— Что именно у него не в порядке?
— Два или больше сломанных ребра, насколько я могу сказать без рентгена. Опухший голеностопный сустав — растяжение или перелом. Ушибы, ожоги первой степени. Это те травмы, с которыми я могу справиться. Остальные его симптомы — совсем не те, которые я ожидал бы найти у человека, пережившего кораблекрушение.