Дракон
Шрифт:
Поддразнивающий взгляд Джиордино смягчился.
— Я был тем парнем, который поставил тебе синяк под глазом в детском саду, ты же помнишь, а ты в отместку расквасил мне нос бейсбольной битой. Я знаю тебя лучше, чем твоя собственная мать. Внешне ты можешь казаться мерзким ублюдком, но внутри ты ужасно чувствительный.
Питт посмотрел вниз на Джиордино.
— Ты, конечно, понимаешь, что эта игра в добрых самаритян грозит нам кучей неприятностей от адмирала Сэндекера и Министерства обороны.
— Это уж как пить дать. Кстати, адмирал легок на помине. Связисты только что получили шифровку. Адмирал сейчас на пути в Вашингтон. Его
— Он, должно быть, спятил, — задумчиво прознес Питт.
— Готов поспорить, что его неожиданный визит как-то связан с этим диким возмущением.
Питт утвердительно кивнул и улыбнулся.
— Тогда нам уже нечего терять, и мы можем открыть занавес перед нашими гостями.
— Абсолютно нечего, — согласился Джиордино. — Как только адмирал узнает про историю с британским аппаратом, он прикажет держать их под стражей до тех пор, пока мы так или иначе не свернем весь проект.
Питт повернулся и пошел к круглой двери-люку. Рядом с ним шагал Джиордино. Лет шестьдесят тому назад куполообразная камера могла бы быть архитектурной фантазией об ангаре для будущего летательного аппарата, но эта конструкция не укрывала никакого воздушного судна от дождя, снега или летнего солнца. Пластиковые стены камеры, армированные углеродными и керамическими волокнами, укрывали глубоководный вездеход на глубине 5400 метров от поверхности моря. Кроме «Олд Герт», на выровненном полу камеры находился огромный, похожий на трактор аппарат, верхняя часть которого представляла собой сигарообразный герметичный корпус. Рядом с ним бок о бок стояли два аппарата меньшего размера, напоминавшие тупорылые ядерные подлодки, у которых вырезали центральные части корпуса и соединили нос с кормой. Несколько мужчин и одна женщина суетились вокруг этих аппаратов, проверяя и налаживая бортовые системы.
Питт шел по узкому цилиндрическому туннелю, выглядящему как обыкновенная дренажная труба, и миновал два отсека с куполообразными и сводчатыми потолками. Нигде не было видно ни прямых углов, ни острых кромок. Все внутренние поверхности были закруглены, чтобы сама их форма могла надежно противостоять огромному внешнему давлению водных масс.
Они вошли в небольшую, спартански обставленную столовую. Единственный длинный стол и стоявшие рядом с ним стулья были отштампованы из алюминия, а камбуз был не больше, чем кухня вагона-ресторана. Два члена экипажа станции стояли по обе стороны двери, не спуская глаз с нежеланных гостей.
Планкетт, Салазар и Стаси собрались в кучку у противоположного конца стола и вполголоса переговаривались между собой, когда Питт и Джиордино вошли в столовую. Их голоса сразу оборвались на полуслове, и они подозрительно взглянули на двух незнакомцев.
Чтобы разговаривать с ними на равных, Питт солидно уселся на ближайший к ним стул и быстро оглядел всех трех, как инспектор полиции осматривает выстроившихся полицейских. Затем он вежливо поздоровался.
— Будем знакомы. Меня зовут Дирк Питт. Я возглавляю проект, на который вы случайно наткнулись.
— Слава Богу! — воскликнул Планкетт. — Наконец нам попался кто-то, умеющий разговаривать.
— И к тому же по-английски, — добавил Салазар.
Питт жестом указал на Джиордино.
— Мистер Альберт Джиордино, наш главный строитель и хозяйственный руководитель.
Все обменялись рукопожатиями через стол и назвали свои имена. Джиордино заказал всем по чашке кофе, и три гостя с «Олд Герт» наконец начали чувствовать себя уютно.
— Я скажу от имени всех нас, — серьезным тоном произнес Планкетт, — благодарю вас за то, что вы спасли наши жизни.
— Ал и я чрезвычайно рады, что мы успели вовремя до вас добраться.
— Судя по вашему произношению, вы американец, — сказала Стаси.
Питт поймал ее взгляд и грозно посмотрел ей прямо в глаза.
— Да, мы все здесь из Соединенных Штатов.
Стаси, казалось, побаивалась Питта, как лань боится горного льва, но при этом он странно притягивал ее к себе.
— Вы тот человек, которого я видела в этом странном аппарате, прежде чем потеряла сознание.
— В глубинном донном экскаваторе, так он называется официально, — поправил ее Питт. — Здесь все зовут его «Большой Джон». Он предназначен для взятия проб грунта с морского дна.
— Это американское предприятие по добыче ископаемых? — недоверчиво спросил Планкетт.
Питт кивнул.
— Глубоко засекреченный проект пробного освоения и геологоразведки дна океана, финансируемый правительством Соединенных Штатов. Прошло восемь лет от первоначальной разработки проекта, за это время осуществлено строительство станции и начата ее эксплуатация.
— Как вы ее называете?
— Существует забавное кодовое название, но мы любовно называем это место «Мокрые делянки».
— Как удается держать в тайне такой проект? — спросил Салазар. — Вам необходимо держать на поверхности группу кораблей снабжения и обеспечения, которую легко обнаружить с проходящих судов и спутников.
— Наша небольшая обитаемая станция полностью автономна. У нас есть основанная на последних технических достижениях система жизнеобеспечения, вырабатывающая кислород из морской воды и позволяющая нам работать при атмосферном давлении, опреснительная установка, снабжающая нас чистой пресной водой для питья, теплоснабжение из гидротермальных источников, имеющихся на морском дне, немного пищи мы добываем из двустворчатых моллюсков, улиток, креветок и крабов, водящихся вокруг этих горячих ключей, и мы пользуемся антисептическими салфетками и ультрафиолетовым облучением, чтобы предотвратить рост бактерий. Все расходуемые материалы и запасные части, которые мы не можем производить самостоятельно, сбрасываются с воздуха в море в специальных контейнерах и подбираются на дне. Если возникает необходимость замены персонала станции, один из наших глубоководных аппаратов поднимается на поверхность, где его встречает реактивный самолет-амфибия.
Планкетт просто кивнул. Он чувствовал себя как во сне, только этот сон был реальностью.
— У вас должен быть какой-то неслыханный метод поддерживать связь с внешним миром, — сказал Салазар.
— Плавучий буй-передатчик, связанный кабелем со станцией. Передача и прием радиограмм ведется через спутник связи. Ничего экзотического, но весьма эффективно.
— Как давно вы находитесь здесь, внизу?
— Мы не видели солнца чуть больше четырех месяцев.
Планкетт с удивлением слушал этот разговор, уставясь в свою чашку кофе. Наконец он тоже решил принять в нем участие.