Дракон
Шрифт:
Роботизированные манипуляторы быстро размотали шланг, идущий от небольшого баллона к длинному стержню, сердцевина которого была полой и соединялась со шлангом.
Запястье правой руки было вооружено набором из четырех абразивных дисков для резки металлов. Размеры зерен абразива были для каждого диска свои, и эти диски можно было менять в зависимости от твердости материала, который нужно было резать.
Питт с удивлением смотрел на инструмент, который держал левый манипулятор.
— Я знал, что диски хранились на борту батискафа, но где ты раздобыл кислородный резак
— Я одолжил его на проходившей мимо подводной лодке, — ответил Джиордино, не вдаваясь в подробности.
— Логично. — В голосе Питта звучали усталость и готовность довольствоваться таким объяснением; он не был уверен, что друг не разыгрывает его.
— Начинаю отделение, — сказал Джиордино.
— Пока ты отсоединяешь нас от шасси, я подкачаю в кабину пару атмосфер, чтобы компенсировать лишний вес, возникший из-за поступления в корпус воды.
— Здравая мысль, — согласился адмирал. — Вам потребуется вся плавучесть, которую вам только удастся набрать. Но не забудь о предельно безопасном давлении, иначе вы столкнетесь с проблемой декомпрессии.
— За соблюдением режима декомпрессии будет следить наш компьютер, — заверил его Питт. — Ни я, ни доктор Планкетт не стремимся стать жертвами кессонной болезни.
Пока Питт подкачивал сжатый воздух в кабину и машинный отсек, Джиордино так развернул батискаф, чтобы оба манипулятора могли действовать независимо. Рука с тремя суставчатыми пальцами прижала толстый сварочный электрод к болту, стягивающему крепежный хомут, который соединял корпус вездехода с шасси. Электрод служил анодом; катодом был сам вездеход. Яркая дуга внезапно вспыхнула между электродом и крепежным болтом. Когда металл нагрелся добела и начал плавиться, кислород вырвался из отверстия на конце электрода, рассеивая брызги и окалину.
— Электродуговой резак, — объяснил Питт Планкетту. — Они собираются перерезать все крепления, приводные валы и электрические кабели, пока корпус кабины не будет отделен от основной рамы и гусеничного шасси.
Планкетт понимающе кивнул, когда Джиордино поднес к вездеходу второй манипулятор, и струя искр показала, что диски врезались в металл.
— Итак, вот каков наш маршрут. Мы всплывем на поверхность, как пустая бутылка из-под шампанского «Вью Клико-Понсардин Голд Лейбл».
— Или пустая бутылка из-под пива «Карс».
— В первом же баре, в который мы завалимся, мистер Питт, выпивка за мой счет.
— Спасибо, доктор Планкетт. Я принимаю ваше щедрое предложение, если только у нас хватит плавучести, чтобы добраться до поверхности.
— Надуйте кабину как следует, чтоб из нее кишки полезли, — неосмотрительно потребовал Планкетт. — Я бы скорее рискнул получить кессонную болезнь, чем наверняка потонуть.
Питт не согласился с ним. Мучительные боли, которые испытывали ныряльщики от кессонной болезни, намного превосходили по своей невыносимости все придуманные людьми пытки. Смерть была избавлением, а выжившие часто становились калеками, скрюченными от боли, которая никогда не ослабевала. Он не сводил глаз с индикатора, на котором красные цифры подбирались к трем атмосферам, что соответствовало
Двадцать пять минут спустя он уже был готов пересмотреть свои расчеты, когда нарастающий треск прокатился по кабине. Затем раздался гулкий скрежет, усиленный плотностью воды.
— Еще один болт — и хомут, крепящий корпус к раме, упадет, — сообщил им Джиордино. — Приготовьтесь к отделению.
— Понял тебя, — ответил Питт. — Жду, когда можно будет отключить все силовые и электрические системы.
Сэндекеру было невыносимо видеть ясно лица людей через узкое пространство, разделявшее два аппарата, и знать при этом, что, весьма вероятно, им придется умереть.
— Как у вас сейчас с воздухообеспечением?
Питт сверился с показаниями монитора.
— Достаточно, чтобы добраться до дома, если не останавливаться подзакусить.
Затем раздался душераздирающий скрежет, когда герметичный корпус с кабиной дрогнул и наклонился вверх носом. Что-то отрывалось, и вдруг корпус повел себя так, будто он собрался всплыть. Питт быстро вырубил основной генератор и переключился на аварийные аккумуляторы, чтобы компьютер и телефонная связь продолжали функционировать. Но все движения вдруг резко оборвались, и они зависли над огромной рамой вездехода.
— Не волнуйтесь, — услышали они ободряющий голос Джиордино. — Я пропустил некоторые гидравлические шланги. — Затем он добавил: — Я попытаюсь остаться поблизости, если смогу, но, если расстояние между нами станет слишком большим — телефонный провод оборвется и связь прекратится.
— Давай по-быстрому доканчивай. Вода хлещет через некоторые обрезанные линии и соединения.
— Понял.
— Проследите, чтобы открыть выходной люк и выбраться наружу как можно быстрее, когда коснетесь волн, — приказал Сэндекер.
— Как гуси, страдающие поносом, — заверил его Питт.
Питт и Планкетт расслабились на несколько секунд, слушая, как отрезные диски перепиливают шланги. Затем они почувствовали сильный крен, сопровождаемый звуком разрываемой ткани, и начали медленно подниматься над вершиной подводной горы, оставив внизу гусеничное шасси с порванными кабелями «Большого Джона» и оплавленные обломки, свисающие с него, как механические внутренности.
— Поднимаемся! — прорычал Планкетт.
Питт сжал губы.
— Слишком медленно. Набранная нами вода снизила нашу положительную плавучесть.
— Вам предстоит долгий подъем, — сказал Джиордино. — По моей оценке, ваша скорость не выше десяти метров в минуту.
— Мы тащим с собой машину, реактор и тонну воды. Наш объем едва компенсирует избыточный вес.
— Вы начнете подниматься быстрее, когда окажетесь ближе к поверхности.
— Вряд ли. Поступление воды компенсирует падение давления.
— Не беспокойтесь насчет телефонного провода, — с облегчением сказал Джиордино. — Я легко могу подниматься с той же скоростью, что и вы.