Дракула
Шрифт:
— Рикки, — спросила она дрогнувшим голосом, — неужели в доме этой пожилой леди хранится что-то особенное?
— В ее доме полно сокровищ, — ответил он. — Он уже пятьдесят лет стоит нетронутым. Тебе там понравится.
Анжела тоже так считала. Прошлое казалось ей неисчерпаемым источником тайн и загадок. Даже ее несколько старомодная одежда выдавала в ней этот интерес. Но она знала, что Ричарду нравится, когда женщина выглядит по-настоящему женственной, то есть робкой и беззащитной. И он сам признался, что именно скромная простота ее наряда — облегающий лиф и широкая
— Черные бусы, — вдруг воскликнул он. — У нее обязательно должны найтись бусы из эбенового дерева.
— Но это же такая древность, — возразила она. — Викторианская эпоха.
Эти слова зацепили что-то в ее душе, какое-то полудетское воспоминание. Анжела на мгновение представила себя с двойной нитью тяжелых черных бус, опускающейся почти до талии.
— Ты опять угадал мои мысли, — призналась она.
Улыбка, обычно появляющаяся и исчезающая с быстротой фотовспышки, задержалась на лице Ричарда, показывая идеальную белизну его зубов. Он с такой восхитительной непринужденностью расположился в тени навеса, что ее сердце на мгновение остановилось, к чему она за последнее время привыкла, а потом бешено застучало, так что она едва не задохнулась, становясь в его глазах и вовсе трогательно-беззащитной.
— Но ведь на самом деле тебе там ничего не нужно, Рикки, — тихо проговорила она, повернувшись к широкой лужайке, укрытой спасительной тенью деревьев.
— Мне нужно все, — заявил он. — И я хочу, чтобы ты пошла туда вместе со мной.
— Но зачем? — Они сидели в тени кипариса во дворе дома. Даже здесь ему пришлось надеть темные очки, чтобы защититься от яркого солнечного света, и потому ей никак не удавалось поймать выражение его глаз. — Зачем тебе это, Рикки?
— Затем, что мне будет приятно. — Спрятавшись за очками, он пристально смотрел на нее, в том время как на губах застыла любезная улыбка. — Затем, что ты так ни разу и не позволила мне проводить тебя домой.
— Я бы с удовольствием. — Анжела устало прикрыла глаза. Ей надоело оправдываться за то, что она не пускает его дальше дверей. — Но там так мало места. Тебе не понравится.
Она и сама очень долго привыкала к темноте и тесноте своего дома. А он хотел знать о ней слишком много, включая и то, что она желала бы сохранить в тайне.
Ричард не отрываясь смотрел на нее. Она сидела прямо, положив одну руку на подлокотник кресла, а другой — держа бокал за самый ободок, да так, как будто он был слишком тяжел для ее тонких пальцев. Ее бледность только подчеркивала красоту черных глаз, скользнувших мимо Ричарда, чтобы взглянуть на дом. Он всегда жил здесь, это был его дом. Проще и удобней участвовать в семейном бизнесе, если ты живешь с родителями, в привычных, подходящих для тебя условиях. Но сейчас, чтобы произвести нужное впечатление, он сказал:
— Дом миссис Грейсон еще просторней. И весь он будет принадлежать только нам двоим.
— Но там же будет темно.
Даже не глядя на него, она видела его насквозь. Ричард старался не показать вида, что идея прийти вместе с ней в заброшенный,
— А мы возьмем с собой фонарик, — сообразил он.
— А вдруг нас там ожидает неприятный сюрприз?
— Это исключено. Миссис Грейсон сейчас в доме престарелых и не собирается оттуда возвращаться. Никогда.
— Я обещаю, что не испугаюсь и не убегу, — заверила Анжела.
Она выделила последнее слово, желая подразнить его, но возможная опасность и ей самой щекотала нервы, помогая бороться с навалившейся усталостью.
— Нам не придется забираться в окно. Я могу взять ключ, когда захочу. Мы знакомы с ней много лет, и она никогда не жаловалась, что из дома что-то пропало.
— От меня не будет толку — я дышу как загнанная лошадь.
Анжела нахмурилась; раньше с ней такого не случалось.
— Тебе даже не придется подниматься по лестнице.
Перед ней — темные линзы очков, но она прекрасно знала, что за ними скрывается. Она уже когда-то видела это выражение на другом лице, в другом месте. Анжела опустила глаза, позволив ему и дальше выдавать свои планы.
— Весь этот огромный дом будет наш. Я понесу тебя на руках по темной лестнице. — Он запнулся. — Если ты этого захочешь.
He дождавшись ответа, Ричард принялся оправдываться:
— Ведь я уже однажды нес тебя на руках.
Она, продолжая игру, захлопала ресницами, словно впервые слышит об этом.
— Помнишь, как старина Вулф, мой славный пес, нашел тебя в лесу, — продолжал он. — Ты лежала среди опавших, засохших листьев, и он поначалу решил, что ты тоже умерла. Мы так решили…
— Но я же просто спала. — Она отвела взгляд. — Там было так уютно.
— Откуда я мог знать? Я поднял тебя, и ты была легкая как пушинка.
— Тебе просто показалось, ты же такой сильный. — Анжела задумалась, стоило ли говорить это, ведь некоторые мужчины почему-то не любят, когда им напоминают об их силе. — Так ты меня и разбудил.
— Ты проснулась вовсе не оттого, что я дотронулся до тебя.
— Может, и так, но я почувствовала твое дыхание на своей шее.
— Просто я вдруг заметил, что там пульсирует жилка.
— А я почувствовала твое дыхание, захотела отвернуться и проснулась.
— Странная встреча, — заключил он.
Ричард смотрел, как она молча поднимает бокал с красным вином. Вино казалось темнее ее губ. Он дерзнул предложить:
— Может быть, в гардеробе миссис Грейсон найдется платье, которое тебе понравится. У нее была дочь…
— Черные бусы, — напомнила она. — Бусы, и ничего больше.
Ричард чуть слышно вздохнул и отвел взгляд. Он умел добиваться своего, а она не очень-то и упорствовала.
Где-то неподалеку прошуршал по гравию автомобиль.
— Это мама, — сообщил Ричард. — Боюсь, предстоит неприятный разговор.
— Из-за меня?
— Не только.
Из-за угла дома появилась миссис Аппиан, увидела сына и досадливо поморщилась:
— Мне казалось, ты сегодня должен быть в офисе, Ричард? — Анжелу она словно и не заметила.