Драйв Астарты
Шрифт:
– Э… Хм… Гисли, откуда ты это знаешь?
– Ты удивишься: я просто прочел в энциклопедии.
– Странно, что я не догадалась глянуть там. А почему ты интересуешься чучхе?
НФ-литератор фыркнул, опрокинул в глотку четверть кружки эля разом и сообщил:
– Я интересуюсь не чучхе, а тем, как журналисты строят свое мнение о чучхе.
– Гол засчитан, – буркнула она, – Ладно. Я внимательно слушаю дока Фрэдди.
– По поводу «Звездного десанта» и войне в будущем? – уточнил Макграт, – Вопрос, вообще-то, не по моей специальности, но я могу высказать свое мнение. Я сразу
…
3. Эксперимент на тему католической солидарности.
=======================================
На экране бушевала толпа, численностью, наверное, тысяч пять. Только мужчины и только т. н. «мавританской» внешности. Одежда – арабская и северо-африканская по стилю. Выкрики – на арабском и на ломаном французском. Транспаранты (черные надписи черной краской на белой ткани или бумаге) на французском и английском. Кажется, толпа совершенно неконтролируема, однако ни один участник пикета не переступает толстую ярко-алую линию, проведенную на асфальте, и не пытается перелезть через алую ленточку, протянувшуюся в обе стороны от дороги.
Парень южно-итальянской наружности, лет около 20, одетый только в тонкое белое полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер, сидел в кресле в пол-оборота к экрану, попыхивал трубкой a la Шерлок Холмс, и листал свежий выпуск «Le Monde».
Обнаженная девушка, на вид тоже южная итальянка, лежала лицом вниз на кровати поверх одеяла, вытянувшись и пристроив голову на сложенные руки. Кажется, она дремала, но иногда, приоткрыв большие глаза фиалкового цвета (довольно редкого вообще, а у южан – в особенности), бросала взгляд на экран.
В действительности, они оба были меганезийцами калабрийского происхождения, из городка Коста-Виола-Нова, что на острове Хендерсон-Питкерн.
Три персонажа, только что осторожно приоткрывшие дверь, выглядели совершенно иначе, хотя двое из них тоже являлись меганезийцами, но с атолла Кэролайн (Ист- Кирибати). Парень был похож на негра с карибских островов, а девушка напоминала иберийскую креолку. Третий персонаж – австронезийско-португальский метис – был восточным тиморцем. Некоторое время эти трое наблюдали за обстановкой в номере, после чего, парень, похожий на карибского негра, негромко произнес:
– Aloha foa. Лерна, ты спишь или притворяешься.
– Конечно, сплю, разве не видно? – отозвалась девушка на кровати.
– Лерна вчера была в депрессии, – сообщил парень в кресле.
– А сегодня? – спросила креолка.
–
– А-а, – понимающе протянул негр, – Это бывает. Руджи, а что ты смотришь?
– Ты про вот это? – Руджи протянул руку и постучал чубуком трубки по экрану.
– Ага. Именно про это.
– Объясняю. Я проявил чудеса изобретательности и нашел здесь локальный канал от камер внешнего наблюдения. Вот это и смотрю.
– Мы в осаде? – уточнил парень-метис
– Ты жутко наблюдателен, Эсао, – ответил Руджи, – Кстати, какого хрена вы стоите в дверях? Входите и располагайтесь. Понаблюдаем вместе это поучительное зрелище.
– Ойстер, падай ко мне, – добавила Лерна, – будем делать вид, что мы лесбиянки.
Креолка кивнула, сбросила тапочки и шлепнулась на кровать. Карибский негр весело фыркнул и устроился на невысоком пуфике. Метис уселся на обычный стул.
– Ну, Твидли, что ты обо всем этом думаешь? – спросил Руджи.
– Я думаю, – ответил негр, – что эта экспозиция скота будет продолжаться до нашего отъезда. 25-го вечером копы разгонят их водометами, нас загрузят в автобусы и под конвоем доставят в аэропорт. Типа, приезжайте ещё, мы вам всегда рады.
– Полная херня, – подвела итог Ойстер, – Надо было лететь через пол-планеты, чтобы любоваться на это исламское говно из-за крепких спин наших коммандос, которые в тактичной манере держат периметр.
– Во Франции такое называется не «тактичность», а «толерантность», – авторитетно поправил её Эсао, – В том смысле, что обнаглевшие муслимы орут и свинячат, а мы молчим и терпим. Я бы поставил пулемет на вон тот балкон, и так бы врезал…
Руджи улыбнулся и кивнул, а потом сделал по-шутовски строгое лицо.
– Тут вам не красный восточный Тимор, мсье Эсао Дарэ. Тут, как бы, свободная и демократическая Франция, с преимущественно католическим населением, которое придерживается принципов своей религии. Если вы посмотрите сюда, на экран, то увидите, какие это принципы.
– Дерьмовые, – лаконично отозвался тиморец.
– Это ты так думаешь, а они… – Руджи потряс в воздухе газетой, – …Считают, что наоборот, наши принципы дерьмовые. Я цитирую: «Коммандос из океанийского спецотряда вчера открыли огонь по мирным демонстрантам-мусульманам, которые хотели вручить письмо-протест представителям Меганезии, Новой Гвинеи и Транс-Экваториальной Африки. Восемь человек госпитализированы с ранениями в ноги. Командир спецотряда назвал это «предупредительными выстрелами» и пояснил, что приказ открыть огонь был дан в ответ на пересечение пикетчиками «красной линии», вокруг отеля «Foret», где разместилась часть иностранных участников фестиваля…».
– Тут не сказано, что наши принципы дерьмовые, – заметил Эсао.
– Это дальше, – ответил Руджи, – вот, слушай: «печально, что методы океанийской военщины, привыкшей подавлять инакомыслие силой оружия, применены в нашей свободной демократической стране, причем с разрешения наших властей».
Лерна снова открыла свои фиалковые глаза и прокомментировала:
– … Надо было насрать на это приглашение и лететь на Титикаку. Бразильцы сделали скидки на треть. А мы, блядь, повелись на эту европейскую халяву, как маленькие…