Драйв Астарты
Шрифт:
Жюст: А как бы вы отнеслись к визиту делегации римских католиков в Меганезию? Например, если бы в вашем городе состоялся фестиваль, аналогичный этому?
Мокко: Если без миссионеров и священников, то нормально. А чиновникам римской церкви к нам въезд запрещен. По ходу, вы в курсе. К нам на атолл Тарава приезжают католики-янки из Калифорнии. Дайвинг, сноркелинг, подводная охота… У нас это дешевле, чем у самих янки на Гавайях. Я понимаю, что без священников вам не очень интересно это устраивать. С другой стороны, у нас бы таких проблем не было. Ваших ребят
Жюст: Я еду сегодня в отель «Foret», в частности, чтобы извиниться перед вашими ребятами. То, что происходит, это позор для нашей страны. Я скажу это сегодня, в выступлении по CaRe-TV. Ваши ребята обещали мне четверть часа эфира.
Ришар Риво: Мсье Жюст, вы уверены, что это законно?
Жюст: Мой адвокат сказал, что это спорно, но в любом случае, по его словам, это не слишком серьезное нарушение. В худшем случае, мне грозит штраф до тысячи евро. Значительно меньше стоимости моего автомобиля, который сожгли мусульмане.
Гамид: Откуда вы знаете, что это сделали мусульмане?
Жюст: Давайте спросим Ришара, который разговаривал с полисменом. Ришар…?
Ришар Риво: полисмен сказал, что камера видео-наблюдения зафиксировала поджог, совершенный арабскими подростками. Мне неприятно это говорить, но это факт.
Жюст: Да – как и тысячи таких же поджогов… Вы смотрите на часы, Ришар? Как я понимаю, что время эфира истекает. Мне кажется, мы успели прояснить истинное положение дел для зрителей, которые смотрели эту передачу. Спасибо
– ------------------------------------------------
…
На ферме Карпини на Алофи, тем временем, обед подошел к стадии десерта.
Хаген Клейн, проглотив кусочек охлажденного мангового пудинга, произнес:
– Двадцать фунтов против селедочного хвоста, что поп сам нанял шантрапу, чтобы вовремя подпалить свою тачку. Через посредников, ясное дело.
– ещё двадцать фунтов, что муллу Гамида тоже нанял он, – сказала Люси.
– Попробуй детализировать свою версию, – ответила Чубби, закурив тонкую сигару из листа трансгенной кукурузы (вкусовой имитации табака), – думай, как заказчик.
– Ну, если как заказчик, то я бы завербовала Гамида, а дальше, всю мелкую шантрапу нанимала бы через него. Чтобы без лишних контактов с другими посредниками.
– Которую шантрапу? – поинтересовалась экс-майор INDEMI.
– Всю, оптом. И в Сен-Дени, и в Шатене, и этих, в Париже, которые спалили тачку.
Чубби выпустила изо рта колечко дыма, улыбнулась и покачала головой.
– Торопитесь, курсант Хок-Карпини. А торопливость нужна только…
– …При гребле под артобстрелом, – договорила дочь, – Я поняла, ма! Всю шантрапу не нужно нанимать. Только процентов 10. Остальные сами набегают. Я имею в виду тех, которые работали в Сен-Дени, а сейчас – в Шатене. А тех, что работали по тачке попа, конечно, пришлось нанять всех. Около
– Хм, – буркнул Микеле, – Детка, ты считаешь, что кардинал Жюст полностью оплатил весь цирк-шапито, а не только этот своевременный поджог своего автомобиля?
– Конечно, па! Исламистам это было на фиг не надо! Главный парижский исламист в самом начале июня, по TV обещал, что никаких хулиганских актов не будет. Он же не совсем дебил, и понимает, для чего римские попы затеяли этот фестиваль!
– И для чего же? – поинтересовался агро-инженер.
– Это элементарно, па! Римские попы хотят устроить такой бешеный терроризм, чтобы французов совсем достало, чтобы они пошли гасить исламистов, и началась маленькая религиозная война. Тогда, по психологии войны, большинство французов почувствуют себя, католиками, и будут платить кучу денег в поповскую кассу.
Микеле сделал глоток какао из кружки, снова хмыкнул, и поинтересовался:
– И где же тот экстраординарный терроризм и то состояние французских граждан?
– Терроризм будет. Подожгут, что-нибудь большое. Эйфелеву башню, например.
– Детка, – Микеле вздохнул, – Эйфелева башня смонтирована из стальных профилей, поэтому её невозможно поджечь целиком. А пожар в кафе или в TV-студии не будет соответствовать требованию экстраординарности. И главное, для такого поджога не нужен был дорогостоящий фестиваль. Существуют гораздо более дешевые поводы.
– Ну… – Люси сконфуженно потерла лоб ладонью, – …Сначала, они хотели грохнуть нашу делегацию, но нападение на кампус в Сен-Дени провалилось, потому что они дилетанты, а против них были наши и французские профи. А теперь, когда все наши перевезены на площадку с нормально закрытым периметром, повторять нападение бессмысленно. Они прощупали оборону – ага, тут стреляют по-взрослому. Типа, не вариант. И стали искать что-нибудь вроде Эйфелевой башни, но не железное.
– По ходу, – вмешался Хаген, – этот Гамид в Сен-Дени завалил дело. Якудза за такую работу заставляют автора отрезать себе палец, чтобы в другой раз шевелил мозгами.
– Ты уверен? – спросила его Чубби.
Хаген проглотил ещё кусочек пудинга и утвердительно кивнул.
– Я сам это видел. В смысле, не как отрезают, а результат. Директор нашего филиала «DiproX» на Ротума – иммигрант из Японии. Он классный парень. Это была его идея сделать для киви из Окленда-Аотеароа филиал в Меганезии. Теперь, когда в Окленде только агентство «DiproX» по легким экспериментальным подводным машинам, а вся матчасть у нас на Ротума, эти киви чисто обходят новозеландские ограничения…
– Ты говорил про якудза и палец, – напомнила Люси.
– Да. Он был в якудза, занимался маленькими нелегальными субмаринами. Что-то не сложилось, и его заставили отрезать самому себе фалангу мизинца на левой руке. Он, между прочим, был тогда ещё совсем молодой мальчишка. Прикинь?
– Прикинула. И что…?
– Что-что… Отрезал, куда бы он делся? А потом сразу слинял к нам на Марианские острова. От Кюсю до Фараллона тысяча миль. А там сдал нашему Гестапо их сеть по торговле людьми – чисто подвел дюжину субъектов под расстрел. И попросил наших, чтобы его имя не скрывали. Типа, японский обычай. Отомстил и расписался: «это я».