Драйв Астарты

Розов Александр Александрович

Три кореянки активно выясняли у туземцев особенности местного коммунизма

– А правда ли, – спросила Ким Чжи, – что на Элаусестере все имена коммунистические?

– Иногда целиком, иногда в виде аббревиатур, – добавила Чин Чиа.

– Это популярно, – ответила Чеди. – Вот, моё имя из книги Ивана Ефремова «Час Быка», реально коммунистической. Но это не правило. Мама называет ребенка, как хочет.

– Час быка, – заметила Йи, – это время после корабельной полуночи между вторыми и шестыми склянками. Обычно, спокойное время на

море. Но не на суше.

– Книга Ефремова не про это, – сообщила Лианелла, – просто название такое.

– А про что? – Заинтересовалась девушка-буньип.

– Про то, – ответила француженка, – как экипаж одного космического корабля пытается помочь жителям планеты, колонии землян, с которой очень давно была потеряна связь.

– Ага! Типа, как у Оркварда в «Полете Белого Ворона»?

– Не совсем так. У Оркварда мир совсем другой. И другие люди… Совсем другие.

Йи на три секунды неподвижно застыла, задумавшись. Потом выдала новый вопрос:

– У Оркварда очень разные люди. У Ефремова такие люди, которых у Оркварда нет?

– Наверное, да, – не очень уверенно согласилась Лианелла. – Люди у Ефремова очень странные. Очень красивые, умные, честные, смелые, добрые… Всё очень.

– Ага. У людей Ефремова так много «очень», что они не могут жить, – заключила Йи.

– Я расшифровала имена! – Заявила Нхи Хйо, – Лори, это: «Lenin Operator of Revolution International». Рлек, это: «Revolution, Lenin, Expansion of Communism». Миго, это от советских истребителей «MiG». А Фаэто – тут надо подумать. Я что-то угадала или…?

– Мое имя из эллинского мифа, – сообщил Фаэто. – А в тех трёх случаях ты сделала по Станиславу Лему, «Мир на Земле»: расшифровала незашифрованное. Лори, это в честь симпатичного лемура лори. Очень популярное имя для девчонок. А Рлек – это в честь подводной цитадели Рлек, где спит Ктулху. Ну, ты в курсе про Ктулху.

– Я появился, – добавил Рлек, – в результате декабрьской тусовки на Транзит-Плафере, полторы киломили отсюда на полдороги к острову Сипл, в порт Колибри, что в нашей Антарктике. По координатам Транзит-Плафер почти над этой цитаделью. По легенде, цитадель на 47:09 южной широты и 126:43 западной долготы. Прикинь?

– Мы появились, – уточнил Миго. – Я и Рлек близнецы, и мое имя тоже из Лавкрафта. Миго, это такие симпатичные розовые крылатые существа, летающие среди звезд.

– Между прочим, – сообщила Лори, – у Лавкрафта в оригинале «Rlyeh» и «Mi-Go». Вы, ребята, являетесь циничными ходячими искажениями авторской лексики! Ужас нах!

– Это что, наезд? – Спросил Рлек, – если да, то с чего вдруг?

– Она хочет жрать, – предположила Чеди. – Обед уже полчаса, как начался. Если мы её срочно не покормим, то она будет не только наезжать, а ещё и съедать заживо.

– Это грубо, – проворчала Лори, – но адекватно.

А на платформе, заняв позицию, с которой удобно было присматривать за порядком разгрузки, собралась более взрослая компания. Примерно через четверть

часа стало очевидно, что работы выполняются с достаточным профессионализмом и никакого вмешательства не требуется. Следовательно, можно немного отвлечься…

– …В рекламе этой киви-флайки, – заметила Олан Синчер и махнула рукой в сторону продвинутого «Kyofu», припаркованного у лестницы, – сказано: «На одной заправке в любую точку планеты». Доннар, это реально или как?

– Вполне, – ответил Данбар. – В центральном поплавке бак десять кубов. 7 центнеров жидкого водорода. Расход 20 кило в час при 350 узлах. Итого, пробег 12 киломиль.

– Серьезный ресурс, – сказал Гоген, – а не страшно летать на жидком водороде?

– Гм, – новозеландец улыбнулся, – три девушки кореянки, которые летели со мной с Минамитори, тоже об этом спросили. Я объясняю: если силовая система холодная: топливный элемент и движок электрет-гель, то это безопасно и на этаноле, как у вас в Меганезии, и на водороде, как в новом стандарте АГК. Водород при окислении дает в четыре с половиной раза больше энергии на грамм, чем спирт, поэтому…

– …Поэтому, – ввернул Оскэ, – киви летают с морозильным термосом под брюхом.

Новозеландец снова улыбнулся и махнул рукой.

– Дикари вы. Консерваторы. За водородными движками будущее!

– Прикинь, Доннар, – вмешался Атли Бо, – будущее за ними было ещё в начале века. Можешь почитать архивы. Ура! BMW и Mazda поехали на жидком водороде! Пф…

– Это был фальшстарт, – нашелся Данбар.

– Зачетная отмазка, – оценила Олан. – А что получается по цене?

– АГК производит очень дешевый водород, – ответил новозеландец. – Это побочный продукт при получении углеродных волокон и прочих углеродных штук из метана.

Наллэ Шуанг оценивающе покачал головой вправо-влево.

– Ясно. Водород – дешевый побочный продукт. Но дюар-фризер в поплавке или, как выразился Оскэ, «морозильный термос под брюхом», это не побочный продукт. Это довольно дорогой агрегат. Какова его доля в суммарной цене этого самолета?

– Довольно значительная, – признал Данбар, – но точно я не могу сказать.

– Ну, – Шуанг улыбнулся, – скажи хотя бы: больше или меньше половины?

– В перспективе будет гораздо меньше, – снова нашелся новозеландец.

– Ладно, – Гоген хлопнул его по плечу, – Тут все свои, все понимают: в АГК излишки водорода, плюс, водород идеально подходит для ячеек топливных элементов, плюс, водород – самое легкое топливо по массе на единицу энергии. Снижение веса в авиа-инженерии это аргумент. И дирекция АГК решает: надо сляпать флайку на водороде. Конечно, есть технические проблемы, но их пусть потом решит прикладная наука.

– Ключевое слово: «потом», – вставила Олан, – а пока продаём то, что есть, и глушим потребителя рекламой про любую точку планеты на одной заправке. Бро, я на тебя не наезжаю, это бизнес. А про водород я начала, как бы, для завязки одной темы.