Драйвер
Шрифт:
– А как у него с любовницами? – спросила Тамар.
– Есть, и не одна.
– Да и ладно.
– Ты ревнуешь? – удивлённо спросила Фатима.
– Нет. Да и глупо. Дело молодое. Тело — тоже.
Обе женщины заулыбались, вспоминая, каждая своё.
– И как он в постели? – наконец прервала грозящую затянуться паузу царица.
– Не знаю. Проверить не удалось.
– Ну вот подбери таких, чтобы проверили. А хотя… ладно. Всё равно не для этого беру.
В комнату решительно ворвалась тетушка. Тамар давно не видела её такой целеустремлённой, обычно Русудан пребывала в образе ленивой кошки, которая
– Допрыгались пигалицы? – начала она без раскачки. – Тамар, сколько раз тебе говорила: хочешь сделать хорошо - сделай сама. Доверить сватовство неотёсанному болвану, которому свет золота не только глаза, но и ум застил. Он царицу, как товар, рекламировал: «У вас купец у нас товар …» Тьфу. Виришвило (сын осла).
А после этого перешла на русский и яростно что-то выкрикивала, грозя то ли нерадивому купцу, то ли пославшим его. Тамар с Фатимой даже поёжились от такой экспрессии. Двенадцать лет проведённые тётушкой в далёкой холодной Руси в качестве жены полоцкого князя не прошли даром, и иногда, в критических ситуациях, тётушка переходила на русский. Что именно она говорила, понять было нельзя, но что ничего хорошего, было очевидно, так как изредка проскакивали знакомые грузинские слова, но такие, что приличной девушке, а тем более царице, знать было никак не положено. Постепенно выплёскивая своё раздражение, тётушка успокаивалась, скорость речи уменьшалась, кровь снова отлила от лица.
– Что ты переживаешь, никуда этот княжич от нас не денется. Идти на Русь ему не с руки. Без половцев он не потянет, а те, если придут, выжгут и утащат всё, до чего смогут дотянуться. Как и кем потом править княжичу, если ему повезёт, и он сядет на владимирский престол? В Крыму без поддержки он тоже не продержится. Общий враг объединит генуэзцев и византийцев. Рабы - настолько ходовой товар, что оба государства и на карательную экспедицию не поскупятся. Так что выхода у него нет, – подытожила Тамар.
– Ты лучше с нами садись, успокойся, выпей вина.
– Ну, это ты понимаешь, что ему не выстоять, а мужчины бывает так упрутся рогом, что даже безнадёжное дело могут обернуть в свою пользу, – проворчала Русуда, устраиваясь поудобней на ворохе малых подушек.
– Тогда давайте выпьем за крепость и развесистость этих рогов, – провозгласила тост Фатима. Её собеседницы засмеялись и поддержали тост.
– А то, что ему деваться некуда, ты не права. Мне доложили, что черниговский князь Ярослав Всеволодович подумывает выдать за него дочь и поддержать при воссоздании Тьмутараканского княжества. Да и в Византии нашлись те, кто решил при помощи свадьбы поправить свои дела. В Константинополе настойчиво поговаривают, что Алексей Врана – известный византийский военачальник и аристократ - собирается выдать за Юрия свою дочь Евдокию. Злые языки утверждают, что таким образом он хочет спрятать её от сластолюбца Иоанна Дуки. Но нам важны не причины, а результат.
– С этими женихами, как с ненужной вещью. Пока никто на неё внимание не обращает, она никому не нужна, но стоит кому-то заинтересоваться, как её прямо из рук рвут, - философски заметила Фатима, очередной раз пригубив вино.
– А, может, ну его, этого княжича? Ты себе лучше найдёшь, – жмуря глаза то ли от удовольствия, то ли от яркого света, задала провокационный вопрос Русудан.
– Поздно. Часть денег не только
– Да и интересно уже посмотреть на этого господина поближе и под разными углами.
– И не только посмотреть, – дополнила свою царственную подругу Фатима.
Тамар томно потянулась и больше никак не прореагировала на это замечание.
– Ладно, пошутили и будет. Надо понять, кого в Крым на переговоры посылать.
– Тамар неуместно. Вам пигалицам я не доверяю, увидите красивого мужика и думать будете совсем не головой.
– Может из дидебули послать кого? – спросила Фатима.
– Тоже не самый лучший вариант. Они с княжичем могут спеться в дороге. Поэтому придётся ехать самой. Справитесь без меня?
– Без тебя трудно будет, но мы постараемся, - делая честные глаза, ответила Тамар. Сама же подумала, что, конечно, она очень любит тётушку, но её постоянная опека иногда бесит, и её отсутствие - неплохой шанс доказать всем и себе самой в первую очередь, что и она на что-то способна.
– Надеюсь, - словно что-то предчувствуя, произнесла Русудан. – Чтобы вам проще было, я с собой заберу нашего католикоса. Говорят, первое впечатление остаётся надолго. Вот постараюсь, чтобы у них с княжичем оно, так сказать, не сложилось.
Май 1184 года
Владимир
Князь собрал Малый Совет: самых верных, самых знатных и самых богатых. Таких набралось всего семеро, но на то он и Малый.
– И как это понимать: у нас на носу новый поход на булгар, а из Тьмутаракани сообщают о том, что мой племянник Юрий собирает войска? – произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь, но при этом бросая быстрые, недовольные взгляды на своего молочного брата, ловчего Устина Ивача.
– Купцы говорят, у него там заруба идет с фрягами, он их города пограбил, корабли пожёг, рабов освободил, войско и купцов перебил. Они это так не оставят - пришлют армию наказать обидчика, - начал боярин Сбыслав.
– Если их ромеи пропустят, им появление фрягов в Крыму, как серпом по тому самому месту, – как обычно в противовес внёс свою лепту его младший брат Вторак.
– Это да, но и возрождение Тьмутаракани их тоже не порадует. А Юрий уже взял под свою руку крепости Руска и Арабат, а также три города: Корчев, Феодосию и Сурож. Послухи сообщают, что в Феодосии княжич затеял большую стройку на вершине холма Карантин. К нему со всего Крыма стекаются славяне, греки, аланы, готы, армяне и даже норманны. Значительную поддержку оказывают половцы, кочующие в северной части Крыма, поэтому ближайшие два - три года княжич никуда не двинется, а вот потом, как утвердится и силу за собой почует, может, -солидно высказался самый старший из собравшихся в княжеских палатах, пятидесятилетний волостель Борис Берёза.
– А что ему мешает быстрым изгоном прийти пограбить? Большая часть конной дружины уйдёт в поход. Города не возьмут, но посады пожгут, холопов с земли сведут. Разор будет большой. Поэтому договариваться надо сейчас, а не потом, когда его ложная обида выплеснется в половецкий набег, – высказался всегда осторожный Всемил.
Князь глянул на ближников пристальным взглядом и произнёс:
– Желает ли ещё кто высказаться?
Желающих больше не нашлось, а потом сказал, как плетью ожёг: