Шрифт:
Егор Фомин
Дриада
В первый раз Велеслав попал в эту рощу в далеком детстве. Так было с каждым из его семьи. Однажды он с отцом приехал на все лето в деревню к дедушке Никифору. Деревня была очень старой, истлевшей. Затерянная среди полей и лугов, она неожиданно открывалась путнику в ложбинке, проточившей себе дорогу среди пологих бугров. Хотя уже и не деревня это была. По большей части она заросла вековыми деревьями, скрывшими труху развалившихся домов. Брошенная давно, еще в эпоху бурного роста городов, она так и не восстановилась после. Постоянно здесь жил только
По обычаю семьи Велеслава, при рождении ребенка в роще сажали дерево. Три раза в жизни человек должен был здесь побывать. Кто-то, исполнив обряд, сразу уезжал. А кто-то бывал здесь каждый год. Но, так или иначе, летом всегда старый дом переполнялся людьми. Потому семья часто собиралась вместе и поражала остальных своей сплоченностью.
Отец с дедом привели Велеслава на опушку рощи к его дереву - очень молодому ясеню - и оставили. Тонкий робкий ствол ясеня боязливо жался к опушке, к дереву отца, но корни, уже обнявшие землю, не пускали его, призывая встречать жизнь, расстилавшуюся вокруг синью далеких полей.
Велеслав проводил взглядом отца с дедом и обернулся к роще. Посидел рядом со своим деревом, пытаясь уловить связь между ним и собой. Гладил его листья и тонкие ветви. Но это занятие быстро наскучило ему, и он решил пройтись по роще. Он подошел к дереву отца - молодому еще, но уже готовому склониться перед временем, широко раскинувшему свои ветви. Дерево приветливо зашуршало листвой, добродушно улыбаясь плотной зеленью глубокого шатра кроны.
Велеслав подержал руку на коре дерева, ощущая привычную силу отцовской ладони, и направился, было, идти вглубь рощи, как что-то довольно болезненно стукнуло его по затылку.
Он резко обернулся и, подняв голову вверх, попытался отыскать врага в густых кронах. Но деревья вокруг лишь насмешливо шевелили листками, бросая резвые тени от яркого солнца на его лицо и землю вокруг. Решив, что случившееся - событие случайное, Велеслав вновь развернулся к глубине рощи и тут же ощутил жгучий удар по плечу. Краем глаза он заметил орудие обидчика - отскочивший в прошлогоднюю листву желудь. Он вновь поднял голову к верху, но никого не увидел.
– Ты что, так и будешь прятаться?!
– прорезал тишину его звонкий мальчишеский голос.
Никто не ответил, лишь деревья по-прежнему шелестели листвой, оттеняя редкое пение птиц.
– А, может, ты меня боишься?!
– попробовал еще раз Велеслав и, видя, что никто не собирается ему отвечать, сделал обличающий вывод, - Трус!
– Сам ты трус, - неожиданно резко донеслось в ответ.
И он увидел гибкое тело, ловко спускающееся по ветвям отцовского дерева. Когда противник коснулся ногами земли, Велеслав безрадостно понял что перед ним девчонка. Она заносчиво выпрямилась, одетая в коричнево-зеленую куртку и штаны, лихо встряхнула головой, откидывая назад русые волосы, и, подняв на него зеленые насмешливые глаза презрительно фыркнула.
– Чего фырчишь, девчонка?
– разочарованно протянул Велеслав.
– Тебе и ответить то толком нельзя.
– Может и девчонка, а не слабее тебя, - не задумываясь, выпалила
– Ха! Вот уж и нет!
– в свою очередь усомнился он.
– А вот и да! Ну, догони!
– крикнула она и пустилась бежать вглубь рощи.
Бежала она на диво легко и красиво, не так, как бегают все девчонки нелепо выкидывая ноги и размахивая руками - а будто какой лесной зверь. Он долго не мог ее догнать, чувствуя равную себе силу, но признавать это было бы зазорно - все-таки, она была девчонкой.
Наконец он догнал ее, но она вывернулась. Тогда он схватил ее, и они повалились на землю. Она попыталась вырваться, и они еще немного обессилено пыхтели, катаясь по земле. В итоге он положил ее на обе лопатки и победно спросил:
– Сдаешься?
– Вот еще, - заявила она и, давая понять, что игра окончена, попыталась освободиться.
Он отпустил ее.
Отряхиваясь, к ужасу своему Велеслав обнаружил, что разорвал футболку на плече.
– Гляди, мне отец из-за тебя теперь уши оборвет, - не преминул он свалить все на недавнюю свою противницу.
– Ничего и не оборвет, - отмахнулась она, - он тебя любит.
Наконец оба привели себя в должный вид, и он спросил:
– А ты кто вообще такая?
– Я - дриада твоего дерева.
– гордо ответила она.
– "Дриада", это имя?
– Ну, ты даешь! Тебе почти десять лет, а не знаешь что такое "дриада"!
– Откуда же мне знать? В школе такого не было.
– робко попытался оправдаться Велеслав, но она уже благосклонно разрешила вопрос.
– Дриада это фея твоего дерева.
– Врешь! Может, еще какую сказку расскажешь?
– рассмеялся он.
– Хочешь - верь, хочешь - не верь, - повела она плечом.
Она скользнула к кусту ракитника и отломила ветку. Потом, помахав ею перед его лицом, приставила обратно, провела пальцем в месте слома, замерла ненадолго, закрыв глаза, и разжала руки. Живая, будто никогда не ломаная ветвь упруго выпрямилась и закачалась.
– Ух, ты!..
– только и смог сказать Велеслав, - а как ты это делаешь?
– Потом покажу, - замялась она и, внезапно вспомнив, встрепенулась, только ты никому не рассказывай, что видел меня. Мы, дриады, редко показываемся людям, особенно хозяевам своих деревьев.
– Чего же ты мне показалась?
– А ты мне понравился, - смутила она его, и заразительно засмеялась.
Они еще долго играли в роще и, когда Велеслав собрался уходить, она потребовала, чтобы он вернулся завтра.
И он вернулся. И все это лето провел с дриадой. Никогда еще у него не было такого друга, да и не будет, понимал он с жестокой рассудительностью.
Однажды, играя, они забежали в самую глубь рощи. Здесь не пели птицы. Само солнце стало, будто тусклее, а сквозь густой полог палой листвы не пробивался ни один росток. Деревья застыли здесь молчаливыми великанами. Тишина стояла пронизывающая, и сразу Велеслав ощутил какую-то пустоту, незаполненность и только потом понял, отчего - не было шелеста листвы. Сами листья, конечно, были - зеленые, и, казалось бы, радостные, но мертвенно застывшие.