Дублер
Шрифт:
Со всей учтивостью, на какую только был способен, Стивен взялся сзади за резинку ее колготок и потянул вверх:
– Вот так.
– Премного благодарна, юноша. Ну так что – хочешь потанцевать?
– Танцы? Нет, я лучше предоставлю это тебе.
– О! – Нора надулась. – Ах так. Вот занудный кайфоломщик.
– Пожалуй, в другой раз.
– Ага, пожалуй. По-жалуй. – Она усмехнулась и медленно подмигнула одним испачканным глазом.
– Мне это забрать или ты хочешь в душ прямо с ней? – спросил Стивен, указывая на сигарету, которая сейчас дымилась возле душевой занавески.
Нахмурившись,
– Наверное, нет, – пробормотала она, пожала плечами, сунула сигарету в рот, потом передала ее Стивену, который сделал то же самое, отметив, что кончик чуть влажен от ее губ.
Теперь Нора смотрела на него пристально из-под тяжелых век, ее губы чуть припухли в пьяной пародии на соблазнительность, и, не зная, что бы сделать, Стивен наклонился и сунул пальцы под душ.
– Горячо? – спросила Нора.
– Немного. Хочешь, я сделаю похолоднее?
– Нет. Я люблю погорячее [36] .
Стивен начал издавать свое фирменное гудение.
– Эй, Доктор, вы нервничаете?
– Почему бы мне нервничать?
– У вас раздуваются ноздри, Доктор.
– Да, это иногда случается. – Он поднял руку и сжал нос. – Извини.
– Не извиняйтесь, Доктор, мне это нра-а-а-авится. – Она плотнее прижалась к нему бедрами, и он ощутил внезапную острую боль в паху, как будто наткнулся на стол.
36
Аллюзия к оригинальному названию фильма «В джазе только девушки»: в буквальном переводе – «Некоторые любят погорячее».
Глаза Норы теперь были закрыты, лицо приподнято к нему, и он понял, что почти точно может ее безнаказанно поцеловать. Стивен задумался: разве поцелуй – это то, за что можно ожидать наказания? В ситуации, надо признать, присутствовал некоторый нетрезвый эротизм, и хотя само по себе это было весьма неплохо, но шутка про «доктора» раздражала его, как и ощущение, что это вот дурманное соблазнение является, скорее, не проявлением невысказанного сексуального желания, а результатом коктейля из виски, пилюль и мести. Что же касается фразы «Я люблю погорячее»… Он решил, что слишком стар и слишком здравомыслящ, чтобы вот так тереться тазовыми костями. С некоторым усилием Стивен решил не целовать Нору – и его решение подтверждалось тем, что она сначала явно подавляла позыв к тошноте, а потом изменилась в лице и оттолкнула его в сторону, чтобы добраться до раковины.
– Ты в порядке? – спросил он, возвращаясь к роли доктора.
– Думаю, да. Думаю, наверное… я все-таки приму душ.
– И как думаешь, ты сможешь… сделать остальное сама?
– Думаю, да. Если нет, буду кричать.
– Ну… Ты знаешь, где я…
– Я знаю, где ты, – ответила она, поднимая голову от раковины и одаряя его измученной улыбкой.
Стивен улыбнулся в ответ, закрыл дверь, потом пошел и лег на диван, глядя, как проектор светит на белую стену, а там Монро сидит на пианино и поет: «I’m Through With Love» с выключенным звуком.
Нора появилась минут через пятнадцать,
– Всякий раз, как я закрываю глаза, комната начинает кружиться.
– Тогда не закрывай.
– Но мне нужно. Я ужасно устала.
– Тогда просто полежи тут рядом со мной. И скоро тебе станет получше.
– Скоро?
– Рано или поздно.
Нора переменила позу и уставилась в потолок, положив ноги поверх ног Стивена.
– Это будут худшие двадцать четыре часа в моей жизни.
– В моей тоже. Ну, в первой пятерке.
Она посмотрела на него озадаченно:
– Почему?
– Как-нибудь потом расскажу.
Нора вздохнула и свернулась плотнее.
– Что мы будем делать, Стив?
– С Джошем, ты имеешь в виду?
– С Джошем. И со всем вообще.
– Сегодня вечером – ничего. Давай подождем до утра. Тогда и поговорим.
– Думаешь, утром что-нибудь станет лучше?
– Не лучше. Яснее – может быть.
– Почему ты так беспокоишься, Стив? – шепнула она.
– О чем?
– Обо мне. Почему ты со мной возишься? Что в этом для тебя?
– Совершенно не имею понятия.
Нора глубоко выдохнула и закрыла глаза, и Стивен наклонился к ней, чтобы видеть лицо. Два маленьких полумесяца зубной пасты подсыхали в уголках ее рта, и он ощутил внезапное желание стереть их большим и указательным пальцем. Нора, должно быть, почувствовала, что он на нее смотрит, потому что внезапно сменила позу, повернувшись лицом к нему.
– Сколько сейчас времени?
– Половина второго.
– О господи! – простонала она. – Полагаю, нам надо попробовать заснуть.
– Ладно. Тебе кровать, мне диван.
– Я знаю, мне следует спорить, но я слишком устала. – Она закрыла глаза. – Если только…
– Что?
– Если только не спать вместе. Я не имею в виду секс. Просто, ну, понимаешь – для тепла, хоть какого-то.
– Я не могу, Нора.
Повисла пауза, а потом она шепнула:
– Почему нет?
Конечно же, Стивен мог ответить, но, посмотрев на Нору, обнаружил, что глаза ее уже закрылись, а дыхание стало глубже и медленнее, и понял, что нет никакого смысла что-то рассказывать, пока она спит. Кроме того, у него свело ногу и бессовестно ее дергало, а это, полагал он, испортит момент. К тому же Нора начала похрапывать, издавая удивительно громкий пилящий звук, – храп рафинированного шкипера.
– Как-нибудь в другой раз, – тихо сказал он.
В фильме или пьесе в такой момент герой поднял бы даму на руки и нежно отнес в постель, не разбудив, но в реальности казалось весьма вероятным шарахнуть ее головой о кофейный столик, так что Стивен положил руку Норе на лоб и прошептал на ухо:
– Пойдем в кровать, – и довел ее до кровати.
– Теперь мне можно поспать? – пробормотала она.
– Можно.
Улегшись одетым на диван, Стивен натянул на плечи пальто, бросил еще один взгляд на Нору и погрузился в сон, глубокий, словно наркоз.