Дублер
Шрифт:
– Да? Я не так в этом уверен. Эти папарацци явно ждали, когда выйдем мы.
Спокойно. Не говори так, будто защищаешься.
– У тебя просто паранойя. Вокруг таких мест всегда болтаются фотографы.
– Вокруг этого нет, потому мы туда всегда и ходим. К тому же это именно такая подлая, мстительная штука, которую могла бы сделать Максин. Только в чем смысл обвинять ее? Это моя вина. Я такой тупой. Тупица, тупица, тупица… – Джош скорчился и сплел пальцы за головой, давя себе на шею, как будто пытался продавить себя сквозь пол. Стивен положил руку ему на плечо:
– Как думаешь,
Джош посмотрел на него и нахмурился.
– Конечно в порядке! – рявкнул он, сбрасывая руку Стивена. – Не волнуйся, Стив, приятель, ты все равно получишь свой Звездный Час.
– Я не это имел в виду.
– Не имел? А выглядело так, будто ты уже готов прыгнуть в мою могилу, парень.
– Вовсе нет.
– Не потей так, мальчик Стиви, сделка в силе.
– Я говорил не об этом…
– Ты все равно получишь свой шанс, три спектакля, с восемнадцатого, как мы и…
– Джош, блин! Может, раз в жизни заткнешься и послушаешь, когда кто-то другой говорит?
Челюсть Джоша отвисла, обрисовав идеальное «О», как будто ему только что двинули в лицо, и эффект был столь отрадный, что Стивен задумался, не стоит ли еще и в морду ему дать.
Уверившись, что завладел вниманием Джоша, он продолжил:
– Я говорил не о нашей «сделке», которая, кстати, изначально не предполагалась такой, если помнишь. Конечно же, ты должен пойти и отыграть спектакль сегодня. Я просто хотел… посочувствовать, и все. Я пытался помочь.
– Да. Конечно, ты прав. – Джош откинулся на спинку стула и запустил руки в волосы. – Извини, дружище, я просто немного на взводе, вот и все.
– Ясное дело, на взводе. И да, возможно, среди публики будут какие-нибудь журналисты. Ну и что? Ты просто выходишь и делаешь свою работу. Это же главное, так? И на хрен их всех!
– Именно – на хрен! – Джош схватил Стивена за руку и сжал ее.
Стивен положил ладонь на плечо Джоша и тоже сжал его, и они постояли так немного, словно старые добрые друзья, пожимая друг другу конечности, пока громкоговоритель не начал шипеть и щелкать.
– Первые, пожалуйста, на сцену. Это ваш вызов на сцену. Мистер Харпер, пожалуйста, на сцену, это ваш вызов.
Стивен ткнул Джоша в плечо, и Джош ткнул его в ответ.
Одно стало мгновенно ясно об игре Джоша сегодня вечером: он явно выкладывался на полную катушку. Неприятности мало того что не испортили представления, а, наоборот, улучшили его, придав игре Джоша больше драйва. Было много рыданий и выразительного потения, куча воплей с разинутым ртом и влажными глазами, множество чувств, застрявших в горле, так что слова звучали, будто лорд Байрон подавлял отрыжку. Однако это, судя по всему, тоже отлично работало. Через сцену от Стивена, в левой кулисе, стояла Донна, зав. постановкой, и плакала. Стивен раньше полагал, что она родилась без слезных протоков или, по крайней мере, заклеила их скотчем, но вот она стоит напротив, и слезы катятся по ее щекам, и она вытирает глаза уголком черной кожаной жилетки. Даже Максин, брошенная женщина, а как известно, нет ничего страшнее брошенной женщины, не осталась равнодушной. В результате еще меньше людей, чем обычно, заметили, как Стивен прошел (как призрак), открыл дверь (как призрак), поклонился (мрачно и торжественно), закрыл дверь (медленно), ушел (быстро).
Стивен вернулся в свою гримерку задолго до того, как иссякли аплодисменты. Он натянул пальто, незаметно проскочил мимо гримерки Джоша, сейчас переполненной друзьями и поклонниками, невидимкой прошел мимо журналистов, фанатов и охотников за автографами, любопытных прохожих и папарацци, жаждущих реванша. Он поплотнее запахнул пальто и, совсем уж неприметный, поспешил домой, где его ждала жена Джоша.
Диазепам
Почти сразу он понял: случилось нечто ужасное.
Некоторое время он стоял на улице, давя на кнопку звонка. Когда ответа не последовало, Стивен отошел к самому краю тротуара и стал кричать в тускло освещенное окно, чтобы его услышали сквозь шум машин на мокрой улице. Ничего. Он снова крикнул «Нора!», пытаясь не обращать внимания на смешки посетителей «Айдахо фрайд чикен», потом вернулся к своей двери, достал телефон, набрал Норин номер и шепотом выругался, когда его переключили на ее ящик голосовых сообщений. Не видя иного выбора, он глубоко вздохнул и позвонил в дверь миссис Доллис.
Миссис Доллис с опаской высунула голову из окна:
– Брысь отседа!
– Здравствуйте!
– Я сказала, брысь, вы слышали? Чертовы дети.
– Миссис Доллис, это…
– Валите отседа.
– Миссис Доллис, это я, это Стивен, мистер Маккуин. С верхнего этажа.
– Одиннадцать часов ночи!
– Я знаю. Извините, пожалуйста, миссис Доллис, просто я не могу попасть в квартиру.
– Нет, можете.
Стивен шепотом выбранился.
– Правда не могу, миссис Доллис.
– Тогда почему я слышу ваш телевизор сквозь потолок?
– Там есть другой человек, миссис Доллис.
– И кто же это в вашей квартире? Не взломщики…
– Друг. Я дал ключи другу.
Она нахмурилась, глядя на него сверху вниз:
– Вы не имеете права давать ключи кому попало, вы же знаете.
– Я знаю, миссис Доллис, и я их дал не кому попало. Она мой хороший друг.
– Тогда почему она не открывает дверь? Раз такая хорошая…
– Это-то я и хочу выяснить.
Миссис Доллис потребовалось до смешного много времени, чтобы открыть дверь.
– Лисы снова приходили к бакам…
– Давайте не сейчас, миссис Доллис.
Стивен протиснулся мимо нее и прогрохотал четыре пролета до своего этажа. Дверь была заперта. Он бешено заколотил по фанере, в груди у него все сжималось от паники.
– Нора? Нора, это я, ты там? Нора! Открой дверь…
Никакого ответа – только полоска мерцающего света из-под двери да рев звуковой дорожки к фильму. «В джазе только девушки» – узнал Стивен. Он повернулся и побежал вниз по ступенькам, постучал в дверь миссис Доллис и, пока ждал, качался с пятки на носок. Наконец она открыла дверь, и из ее квартиры мощно пахнуло уксусом и жареным луком.