Дуэль Пономаря

Воробьев Кирилл Борисович

– Сколько, там, тебе осталось до смерти? Дней десять? – Начал беседу Рыбак.

Николай Андреевич побелел от сдерживаемой ярости. Он не привык, чтобы кто-нибудь разговаривал с ним в таком тоне.

– Сколько надо – столько и осталось… – Медленно проговорил Николай Андреевич. – И тебя это не касается!

Наркоделец лишь усмехнулся. Он любил так, в начале разговора выбить собеседника из колеи, рассчитывая на то, что тот, лишившись душевного равновесия, выболтает больше, чем собирался.

–

Касается. – Загнусавил Рыбак. – Ещё как касается. И убери, ты, свои дурацкие амбиции. Одно же дело будем делать…

Репнев едва сдержался, чтобы не развернуть самую выдающуюся часть лица старика в противоположную сторону.

– Пока дела у нас разные. – Ледяным тоном сказал Корень.

– Так ты про наше слияние?.. – Наигранно удивился старик. – Не-е. Я про другое… А раз уж об этом заговорили, то как оно продвигается?

– Мне нужен ещё день на окончательную доработку наших условий. – Соврал Николай Андреевич, надеясь, что Рыбак не заметит этого. За текучкой дел Корень просто забыл связаться с Драйвером и спросить у того как продвигаются дела с документацией.

– День? – Удивился старый мафиози. – А у меня уже всё готово… Кикоз тебе передаст дискету с текстом.

– Тем лучше. – Веско кивнул Репнев. – Мои аналитики сразу за него примутся.

– А на самом деле я хотел поговорить с тобой еще об одном дельце.

Рыбак сделал паузу в надежде на то, что Николай Андреевич догадается, о чём идёт речь. Но Корень, измученный бессонницей, был сегодня недогадлив и старик продолжил:

– Я хочу узнать, как продвигается ликвидация Пономаря.

– А никак! – Резко ответил Репнев и запоздало понял, что прокололся.

– И почему же? – Приторно ласково спросил Рыбак, давая понять своим тоном, что в данный момент Николай Андреевич находится в подчинённом положении. Корень просёк смысл интонации наркобарона и раздражённо ответил:

– Это моё дело! Хочу – мочу. Хочу – оставляю!

– И ты так запросто забыл, о чём мы с тобой тут беседовали в прошлый раз?

– Я ничего не забываю! – Вспылил Репнев. – Только мои пацаны не могут найти этого ублюдка!

– Это плохо. – С показным спокойствием отреагировал наркобарон. – Что же ты таких остолопов у себя держишь?

– Какие есть. Выбирать не приходится…

– А надо бы… – Рыбак усмехнулся половиной рта. – Я же предлагал тебе помощь моих ребяток?

– И где они, твои ребятки? Что-то я их не видел…

– Как? – Поражённый старик откинулся в своём кресле. – Разве Кикоз тебе не сказал, что та база, на которой ты был вчера, уже твоя, вместе со всеми, кто на ней тренируется?

Николай Андреевич ошеломлённо уставился на старика.

– Видно, не сказал… – Вздохнул наркоделец. – Придётся наказать его за забывчивость.

В этот

момент Репнев понял, что Кикоз ничего не забывал, а решение передать ему военный полигон пришло к Рыбаку недавно, вследствие каких-то событий, о которых Николаю Андреевичу ничего не известно. Скорее всего, события эти были весьма серьёзны, иначе Рыбак не решился бы на такой роскошный жест.

– А на счёт того, чьё это дело, мочить Пономаря… – Старик широким жестом показал рукой на свою камеру, – Посмотри-ка сюда. Ничего не замечаешь?

Приглядевшись, Корень понял, что старик сменил меблировку, о чём Репнев сразу и сказал.

– Молодец, наблюдательный. – С лёгким ехидством сказал наркобарон. – А знаешь, почему мне пришлось это сделать?

Николай Андреевич превратился в слух.

– Потому что здесь был твой любимый Пономарь!.. – Визгливо прокричал старик. – Понял?

– Нет. – Твёрдо ответил Репнев.

– Здесь побывал его призрак, и разнёс всё к чертям собачим!

Теперь для Корня всё встало на свои места. Вся бравада и дерзкое поведение Рыбака было всего-навсего прикрытием его страха. Страха перед иррациональным, тем, с чем ни он сам, ни его люди не могут справиться. Страха перед Пономарём!

Впрочем, когда Николай Андреевич общался с Дарофеевым, его и самого не покидало странное чувство. Целитель был то наивен до идиотизма, то совершал такие поступки, от которых обычный человек в ужасе бы содрогнулся. Пономарь, несмотря на кажущуюся доступность и простоту, был непредсказуем и непознаваем. Его действия и само их воплощение, зачастую, были совершенно непонятны Репневу. Лишь мальчик Витя, да Изотов, могли хоть как-то объяснить действия Игоря. Он они сейчас были по другую сторону баррикады, и помощи от них ждать не приходилось.

Николай Андреевич не обольщался насчёт того, что хумчанин находится в его руках. Витя выполнял поручения лишь до того момента, пока они не вышли за рамки его собственных представлений о добре и зле. А Пономарь не мало поработал над тем, чтобы вдолбить мальчику свои непонятные этические нормы.

– Пономаря надо убрать! И как можно скорее! – Уже успокоившись проговорил Рыбак.

– И это всё, что ты хотел мне сообщить? – Усмехнулся Репнев, чувствуя себя хозяином положения.

– Я хотел чтобы ты посмотрел на то, что он может! – Рявкнул старик.

– Это я и так знаю. – Николай Андреевич беззаботно махнул рукой. – Мне, главное, до него добраться. А уж слабые места Пономаря мне известны.

– Смотри, – Озабоченно покачал головой старый мафиози, – Впросак не попади со своими знаниями. Говорю тебе, недооцениваешь ты противника. Пономарь хитрее, чем ты думаешь. И умнее…

– Посмотрим… – Самодовольно набычился Корень.