Два полюса
Шрифт:
Дергано надела тунику и протянула руку за брюками. В голове одна мысль сменяла другую, более тоскливую. Он меня поймал в ловушку. Не просто привез на свою планету, а заодно всех кто мне дорог. Ему мало было отрубить все пути к отступлению. Он все больше пытался меня привязать к себе. И я хотела чувствовать себя значимой хоть для кого-то.
Шейх зажал своей ладою мою, не давая взять брюки.
– Салли, ты моя. Я давал тебе шанс остановиться…
– Нет, я не твоя, Шейх. Я пьяна. Ты сам мне об этом сказал. Я просто пьяна.
Лацерт
Шейх сжал пальцы, причиняя мне боль. Я молча сносила ее, сдерживая рвущиеся рыдания. Он прав, он давал шанс отступить. Просил не дразнить его. Я сама хотела этого. Я опять сама во всем виновата.
Лацерт молчал, ожидая от меня чего-то. Сглотнув, решила смягчить последние слова:
– Шейх, прости. Ты прекрасный любовник, ты изумительный, но… Мы из разных миров. И я не смогу жить с тобой здесь.
Лацерт придвинулся ближе, не давая взять брюки с аэроцикла. Поймал меня в крепкие объятия и выдохнул в макушку:
– Уверена?
– Да, - для надежности еще и кивнула.
– С-с-сдаешьс-с-ся, даже не попробовав? – насмешка больно ужалила.
Резко отстранилась, с вызовом смерила его взглядом.
– Я знаю свои силы и возможности, - медленно цедя каждое слово, я попыталась донести до него причину, по которой между нами ничего быть не может.
– Я не смогу себе простить, что из-за тебя я убила своего отца. Ты понимаешь? Он мой отец, а ты заставил меня его убить.
Шейх между делом убрал мою непослушную влажную от воды прядь мне за ушко, лаская подушечкой пальца висок. Он подарил мне одну из своих ласковых улыбок, словно так и не понял, как сильно он виноват.
– Я зас-с-ставил тебя убить не отца…
– Шейх, не надо, - резко остановила его. Очередную ложь о великой миссии я не выдержу.
– Я знаю, что отношения у нас с отцом были странные, но он мне был родной отец.
Шейх покачал головой над моими словами.
– Он не любил тебя. Родной отец не может иметь с-с-столько ненависти к дочери.
Слезы сами брызнули из глаз. Я и сама прекрасно знала, как отец относился ко мне. И я не просила никого рыться в грязном белье нашей семьи. И даже если он и не любил меня, то я его да. Всем сердцем и душой. Прикрыла ладонью рот, с трудом справилась с собой. Разговор наш еще был не окончен, я должна была объяснить ему. Должна. Во что бы то ни стало.
– Это не повод отнимать у него жизнь, - растягивая слова, прошептала.
– Это не любовь, С-с-салли, - Шейх наступал, давил своей непоколебимой убежденностью в своей правоте.
– Ты его боялас-с-сь, но ты победила с-с-своего демона.
Истерический смех сотрясал мое тело. Из-за этого я упустила момент, как вновь оказалась прижата к теплой груди лацерта. Меня била дрожь. Я, оказывается, замерзла.
– Это ты демон, Шейх, - призналась я скорее самой себе, чем ему.
– Самый настоящий
Я именно так себя и чувствовала, в плену у демона. Он ловко расставляет свои сети и ловушки, он читает мысли, ведет тебя в этой непонятной партии, направляет, играет мной. А я иду у него на поводу, даже не замечая этого.
– Ты ведь специально меня укусил, - вдруг осенило меня.
И даже сейчас прокручивая сцену в голове, я ясно это осознала. Я не могла сама решиться на такую детскую выходку.
– Ты первая с-с-стала кус-с-сатьс-с-ся, - напомнил мне Шейх.
Уткнувшись ему в грудь, стояла и наслаждалась его успокаивающей лаской. Рука его размеренно двигалась по моей спине сверху вниз. Я вспоминала свои ощущения тогда, когда боль в вывернутых руках затуманивала голову, когда очень хотелось причинить ему такую же боль. В тот миг зубы так сильно зачесались, что я не сдержалась!
– Шейх, мы не кусаемся. Это дикое для меня желание, оно ведь и не мое было вовсе, - настаивала я на своем, чувствуя уверенность в своих словах.
– С-с-салли, - тихо рассмеялся лацерт. – Мне льс-с-стит твоя оценка моих с-с-спос-с-собностей. Я так зазнатьс-с-ся могу.
Он не ответил на обвинения: ни опровергнул, ни подтвердил, просто перевел все в шутку. Мне и не нужно было слов. Я все поняла и так.
– С-с-салли, перес-с-стань.
В голосе Шейха появилось недовольство, а во мне злость. Я лелеяла ее. Так как только эта злость помогала мне всю жизнь. Я привычно стиснула зубы и гордо подняла голову. Я переживу многое, я выстою перед всем. Я выдержу все и дойду до конца.
– С-с-салли, ты опять не о том думаешь, - прошелестел голос Шейха.
Приподняв мое лицо за подбородок, он цепко вглядывался мне в глаза. Я же пыталась выдержать его тяжелый взгляд, не моргая и не отворачиваясь, хоть это и было сложно.
Ответила ему злой улыбкой, а в душе растекался холод. Привычный холод.
– Не наигрался еще? – насмешливо поинтересовалась у него.
Я честно устала быть его марионеткой. Пора уже было играть по своим правилам.
– С-с-салли, то, что твой отец тебе родной не позволяет тебе его убить. Но ты убивала живых разумных предс-с-ставителей других рас-с-с. Как с-с-с этим ты живешь? Мы ведь тоже живые, мы тоже имеем кровь и плоть, и имеем право на жизнь. Вы, земляне, ничем не лучше нас-с-с. Вы тоже демоны.
– Я знаю все свои грехи, - срывающимся голосом остановила его горькую речь.
– И знаю, что моя душа попадет в чистилище.
Шейх резко обхватил ладонями мое лицо, я, не ожидая от него такого порыва, немного испугалась и попыталась безуспешно вырваться.
– Так ис-с-скупи грехи. Принес-с-си в жертву жизнь отца и с-с-свое имя. Умерь гордос-с-сть и пос-с-смотри правде в глаза. С-с-салли, вы безжалос-с-стные убийцы. Но ты можешь ос-с-становить эту войну. Ты должна выползти из с-с-своей с-с-скорлупки и зас-с-сверкать для вс-с-сех нас-с-с звездой надежды на лучшее.