Дважды два
Шрифт:
— Не попадет, — тихо произнесла Валентина. — Я же не нарочно. Мы по-честному играли… — Она вдруг оживилась: — Зато я как вмазала Шурке! Прямо в лоб картошка попала. А он разнюнился…
— А ты? — спросил я.
— Вот еще! — Валентина шмыгнула носом.
— Она никогда не плачет от боли! — гордо сказал Валька.
— И я! — выкрикнул Валерка. — Я тоже никогда не плачу. Ведь правда же, Валя?
— Правда, правда, — согласилась девочка.
— Никогда! — повторил Валерка. — Мамка не любит, когда я плачу. Вот…
Пять
— Маме надо помогать, — говорил Валька. — Воды принести, дров нарубить. Вале — ужин готовить.
— Папка пить бросил, — сказал однажды серьезно Валерка. — А мамка болеет. У нее ноги болят. Правда, Паля?
— Правда, — по-взрослому вздохнула Валентина. — Пойдемте. До свидания. Мы завтра придем.
И так — каждый день.
Уже были куплены билеты на самолет, который отправлялся в полдень.
Сашка в стороне от ящиков и тюков сложил мешочки с оставшимися продуктами. Крупы, мука, сахар, горох, лапша.
— Ну! — крикнул. — Храбрецы есть?
— Есть! — вызвался я. — На какой подвиг идти?
Сашка поманил меня пальцем, глазами указывая на мешочки и кульки:
— Вот эти припасы отнести к Валькам.
— Только с тобой, — поставил я условие.
Мы втолкали продукты в большой мешок и, позвав Валек, которые играли поблизости, двинулись в поход. Валька каким-то образом узнал о содержимом мешка.
— Дядя Саша, — уговаривал он дорогой. — Ну не надо же! У нас все есть! Ну зачем?
— Надо, Валя, надо, — отвечал Сашка.
Ребятишки вбежали в дом. Мы слышали, как они кричали там наперебой:
— Мама! Мама! А к нам дядя Саша пришел! И дядя Вася!
Сашка — он нес инструменты — вошел первым, следом, оставив мешок в сенях, — я.
— Проходите сюда! — позвала нас Валентина в комнату.
Прошли. Женщина болезненного вида сидела на неприбранной кровати. Сашка поблагодарил ее за инструменты.
— Да господи, — отозвалась женщина, — Пожалуйста.
У отца их хватает. Валентина, подай стулья людям, что же ты? А я вот занедужила, за ребятишками некогда смотреть, хорошо, что с вами они, за ними глаз да глаз нужен. Они у вас — я спокойна. Все внутренности болят у меня. Доктора говорят, что пройдет. Господи, надоело все…
— Ничего, поправитесь, — успокоил Сашка. — Вас Марьей Трофимовной зовут? Марья Трофимовна, а ребятишки у вас замечательные. Нам помогают. Мы сегодня улетаем. Вы, Марья Трофимовна, отпустите ребятишек нас
— Пусть идут, — ответила женщина. — Я их держать не буду, они все дни сидят возле меня как на привязи. Господи… Валька, ты посмотри в шкафчике, может, от отца там что-нибудь осталось, я припрятывала в уголочке.
— Нет там ничего, — хмуро ответил Валька. — Я ее вылил.
— Как вылил?
— Да вот так. Вылил и все.
— Мы пошли, Марья Трофимовна, — сказал Сашка — До свидания. Поправляйтесь, не болейте. А вы прибегайте, — повернулся к ребятам.
Я ничего не понимал. Почему он ничего не говорит о продуктах? И ребятишки смотрели на него и тоже молчали. Но Сашка у двери хлопнул себя ладонью по лбу:
— Да, Марья Трофимовна, мы тут кое-что принесли. Не с собой же нам везти.
— Чего, чего? — не поняла женщина. — Что принесли-то?
— Да кое-какие продуктишки. Разберетесь. Валентина поможет.
И мы вышли.
— Здорово ты, — сказал я. — А говорил: не возьмут.
— Уметь надо. Учись, пока я жив.
Следующим летом мы снова прилетели в Оймчан.
Мы — это я и Сашка, а остальные попали сюда впервые: начальник отряда Марина Васильевна и двое аспирантов-москвичей Вадим и Коля.
Полянка, где стояла в прошлом году наша палатка, была огорожена колючей проволокой, перед ней на двух шестах укреплен могучий фанерный щит с грозной надписью: «Ставить палатки в зоне метеостанции запрещается. За нарушение…»
На этот раз Сашка быстро нашел машину, поскидали мы вещи в кузов и поехали за аэродром, туда, где кончалась взлетная полоса и начинался лес. Там и поставили палатки. Отсюда далеко было до аэропортовского буфета с продуктами и пивом. Но мы ходили в буфет через летное поле. С водой было легче — перед палаткой журчала речушка, и здесь же в нее впадал прозрачный родничок-ручеек. Беспокоили, правда, самолеты — они шли на взлет как раз над нашими палатками.
На следующий день пришла Вера и виновато сообщила Сашке — он писал ей зимой, — что Джима она отдала в другой отряд, но если нужно, поможет нам найти собаку.
— Сами с усами, — обиженно сказал Сашка, — Найдем. А почему наших Валек не видно? Случилось что-нибудь? Уж не уехали ли они на материк?
Вера помолчала некоторое время, тихо ответила:
— Мать у них умерла. Еще осенью, как только снег выпал. Он на другой женился. А та… Да что говорить!..
Мы жили в палатках неделю. Ждали вертолета. Ребятишки не появлялись. Я предлагал Сашке сходить к ним, он отказывался: не знал, что в таких случаях говорить. Как будто я знал…
Они пришли за день до нашего отлета в тайгу. Мы с Сашкой парились в палатке, распихивая по рюкзакам личные вещи, которые за неделю стоянки успели перекочевать в разные углы палатки. Вдруг слышим — Вадим спрашивает у кого-то: