Две недели

Новицкая Ольга Владимировна

– Ни в коем разе, - твердо заявил Богданов.

Некоторое время они молча потягивали коньяк, наслаждаясь вкусом и ароматом, согласно наставлениям Розенталя, и, когда, по мнению Богданова, приличия были соблюдены, он поинтересовался:

– Ярослав Викторович, а почему вы сказали, что я пришел вовремя?

– Так ведь наш Аркадий заболел!
– воскликнул Розенталь.

Опять повисло молчание, и Игорь почувствовал, как Богданов пнул его под столом. Похоже, это означало приказ подключиться к разговору.

–

Но ведь вы профессор медицины, - осторожно начал Игорь, - отвезли бы в клинику, обследовали.

Розенталь от изумления даже бокал поставил.

– Мальчик мой, вы представляете кто я? Хотя бы в целом.

Назвать его сущностью у Игоря язык не повернулся, а Богданов помогать не собирался.

– Я величайший диагност из всех, с кем вы имели дело, - откинувшись на спинку кресла, пояснил Ярослав Викторович. Он отпил еще глоток, прищурился и продолжил.
– Мало того, определив заболевание, я способен постичь его природу и, на основе современных исследований, разработать методику лечения. В некоторых случаях.

– Ух ты, - вырвалось у Игоря.

– Совершенно верно, - согласился Ярослав Викторович.

– Простите, но как тогда ваша жена...

– Анна Степановна имеет наследственное заболевание, усугубленное отклонениями в раннем развитии, - с болью признался профессор.
– Тут я бессилен. Мне жаль, но в данном случае...

– Ярослав Викторович, - с несвойственной ему деликатностью перевел тему Богданов, - вы про Аркашу говорили.

– Ах да, - отвлекшись от грустных мыслей, вернулся к теме Розенталь.
– Так вот, ничего особенного я у Аркадия не обнаружил. Мой сын за свои двадцать три года болел всего несколько раз, и поверьте, я лечил его даже без применения таблеток и прочих новшеств. Теперь Аркаша вроде бы в полном порядке, никаких патологий, но он буквально чахнет день ото дня.

– Так где он сам-то?
– подал голос Богданов, допив коньяк и ставя бокал на столик.

– Мы отправили его в санаторий. Вы же знаете, Саша, Аркадий...
– Ярослав Викторович вздохнул и отвел глаза, словно выдавал довольно скверный семейный секрет, - Аркадий не унаследовал сущность, он вполне может покидать ареал обитания на сколь угодно долгий срок, вот мы с Анной Степановной и решили отправить его отдохнуть. Жаль, что придется пропустить занятия, но Аркаша талантливый мальчик, ему это не страшно

– Можем мы осмотреть его комнату?
– спросил Богданов.

– Конечно. Саша, пройдите сами, я посижу немного, возраст, знаете ли.

– Тебя, похоже, здесь хорошо знают, - заметил Игорь, идя вслед за Богдановым вглубь квартиры.

– Давно знакомы. Заходи, - велел тот, толкнув дверь в комнату.

Комната Аркадия представляла собой обычное жилище консервативного студента последнего курса. Письменный стол был завален книгами, на небрежно заправленной

постели валялась гитара, а стены и дверцы стенного шкафа украшали плакаты с рок группой "Рамштайн", "Агата Кристи" и портрет Эйнштейна с высунутым языком.

– Давненько я здесь не был, - озираясь, заметил Богданов.
– Что скажешь?

– Ничего, - осмотревшись, решил Игорь.
– Учится человек, и вон, на гитаре тренькает.

Богданов тем временем подошел к компьютеру и просмотрел диски. На подставках, по системе, понятной одному хозяину, находились музыкальные записи, игры, расширенные курсы профильных предметов и одна аудиокнига.

– "Собачье сердце", - торжественно прочитал название Богданов.
– Ну, кто бы сомневался.

Он поставил диск на место, и прошел к кровати. По идее, знак, если он тут имелся, должен был находиться на неприметном месте, но в пределах видимости. Оставалось найти это место.

Игорь взял гитару и внимательно ее осмотрел.

– Дорогая вещь, и явно захватанная, видишь, как между порожков стерто?
– солидно проговорил он.

Богданов, не обратив внимания на его слова, подошел к стене и нащупал гвоздь, вбитый в ногах кровати.

– Стало быть, теперь он ее сюда вешает. Дай сюда гитару.

Знак обнаружился внутри, нарисованный поверх наклейки производителя. Полицейские переглянулись и призадумались. Тут и обсуждать ничего не требовалось, и так понятно, чтобы нарисовать этот знак, надо было не просто пробраться в дом, а еще спокойно сесть, снять струны, нарисовать, затем поставить струны на место, да еще более-менее настроить инструмент.

– Может Ирочка?
– с последней надеждой спросил Игорь.

В задумчивости почесав щеку, Богданов прикинул так и эдак, и слегка хлопнул Игорь по затылку.

– Издеваешься? Девчонка головой слаба, где ей такое изобразить. Но мы можем сделать вывод, что рисовал человек, не знавший, что Аркадий сущностью не является.

– Чего ж тогда ему поплохело как и Коврову?

– Совпадение, - предположил Богданов.
– Или переутомился, у него ж бзик на красном дипломе. Идем, падаван.

Ярослав Викторович все еще злоупотреблял коньяком. На его немой вопрос Богданов только руками развел.

– У вас посторонние в квартире были в последнее время?

– Только мои коллеги.

– Может, друзья Аркадия заходили? Или девушка.

– Саша, ну какие друзья, - укоризненно протянул Ярослав Викторович, - сейчас все к занятиям готовятся. И вы прекрасно знаете, девушки у Аркаши на данный момент нет. Вот согласись Данечка с ним встречаться, может, и появилась бы.

Он улыбнулся, показывая, что это шутка. Почти. Богданов кивнул, показывая, что шутка удалась и он совершенно не против. Еще как не против, но лучше так больше не шутить.